Баллантайн - Уилбур Смит

— Что мы должны с ними сделать? — На этот раз вопрос сопровождали удары прикладами по черным телам крестьян.

— Что мы должны с ними сделать? — тот же самый вопрос был задан в четвертый раз.

— Убить их? — раздался чей-то испуганный голос, и снова донеслись удары прикладами.

— Убить их! — толпа подхватила крик.

— Убить их!

— Абантвана камина! — раздался отчаянный женский крик, и Найджел узнал голос няни своих дочерей Марты. — Мои крошки. — Потом ее голос потонул в море криков.

— Убить их! Убить их!

Божественное безумие быстро овладевало людьми.

Два человека в джинсовой одежде вошли в свет фонаря, повернули Найджела лицом к стене и заставили опуститься на колени.

Лидер передал фонарь одному из них и достал из-за пояса джинсов пистолет. Он взвел его со звонким щелчком, досылая патрон в патронник. Приставив ствол к затылку Найджела, он нажал на курок. Найджела бросило лицом на пол, содержимое черепа выплеснулось на белую стену и потекло вниз густыми потоками.

Его ноги все еще дергались, когда на колени рядом с трупом мужа бросили Хелен.

— Мамочка! — закричала Элис, когда пуля пробила лоб матери и ее череп вмялся внутрь. Мужество оставило маленькую Элис, ноги ее подогнулись, и она упала на пол. Ее кишечник непроизвольно опорожнился.

Лидер подошел к ней. Ее лоб едва не касался пола. Рыжие кудряшки раздвинулись, обнажив нежную шею. Лидер вытянул руку и коснулся стволом белой кожи у основания черепа. Его рука дернулась от отдачи, звук выстрела казался приглушенным, и луч фонаря осветил голубоватые струйки порохового дыма. Маленькая Стефани продолжала сражаться, пока лидер не ударил ее стволом пистолета. Даже после этого она извивалась и лягалась, лежа на полу террасы в луже крови сестры. Лидер наступил ей на лопатки, прижимая к полу. Поля вошла в висок Стефани и вышла через правое ухо, оставив отметину не больше наперстка на бетонном полу террасы. Углубление быстро заполнилось кровью ребенка. Лидер наклонился, обмакнул палец в кровь и написал на белой стене террасы неровными крупными буквами: «ТУНГАТА ЗЕБИВ ЖИВ».

Потом он спрыгнул с террасы и тихо, как леопард, скрылся в ночи. Его люди, выстроившись гуськом, последовали за ним быстрым шагом.

* * *

— Я официально заявляю, — сказал премьер-министр, — что эти так называемые диссиденты будут уничтожены, полностью уничтожены.

Его глаза за стеклами очков выглядели стальными и безжизненными. Из-за плохого качества передачи его голова выглядела окруженной каким-то призрачным свечением, но ярость, казалось, выплескивалась из экрана и заполняла гостиную «Кинг Линн».

— Я никогда не видел его таким.

— Обычно он выглядит таким хладнокровным, — согласилась Сэлли-Энн.

— Я приказал армии и полиции выследить и арестовать преступников, виновных в этих ужасных актах насилия и убийств. Мы найдем их самих и их сторонников, и они почувствуют всю силу народного гнева. Мы не будем терпеть присутствия этих диссидентов.

— Молодец, — похвалила его Сэлли-Энн. — Должна сказать, что до этого момента он никогда мне не нравился.

— Дорогая, не слишком радуйся, — предостерег ее Крейг. — Не забывай, что это Африка, а не Америка или Британия. У этой страны другой характер. Слова здесь имеют другое значение, особенно такие, как «выследить» и «арестовать».

— Крейг, я знаю, что ты всегда симпатизировал матабелам, но на этот раз…

— Правильно, — согласился он. — Признаю. К матабелам я испытываю особенные чувства. Моя семья всегда жила с ними, мы били и эксплуатировали их, мы сражались с ними и безжалостно убивали их, они в ответ безжалостно убивали нас. Но кроме этого, мы высоко ценили и почитали их и наконец начали их понимать и любить. Я не знаю машонов. Они скрытные и хладнокровные, умные и коварные. Я не говорю на их языке и не доверяю им. Именно поэтому я решил поселиться в Матабелеленде.

— Ты пытаешься сказать, что матабелы — святые, что они не способны на подобные зверства? — Она начинала злиться на него, ее тон стал резким.

— Конечно, нет! — постарался он успокоить ее. — Они не менее жестоки, чем любое другое африканское племя, и более воинственны, чем большинство из них. Раньше, когда они завоевывали какое-нибудь племя, они подбрасывали младенцев и ловили их на острия своих ассегаев, они любили бросать старух в костер и со смехом наблюдать, как они сгорают. Жестокость имеет другой смысл в Африке. Следует понимать это с самого начала, если собираешься здесь жить.

Он замолчал и улыбнулся, потом продолжил:

— Однажды я обсуждал политическую философию с метабелом, бывшим партизаном, и попытался объяснить ему концепцию демократии. Он ответил: «Возможно, такое сработает в твоей стране, но здесь это не пройдет. Здесь это не пройдет». Неужели ты не понимаешь? В этом суть проблемы. Африка живет по своим правилам, и я готов поставить миллион долларов против кучки слоновьего дерьма, что в течение следующих нескольких недель мы увидим такое, что никогда не увидели бы в Пенсильвании или Дорсете! Когда Мугабе говорит «уничтожить», он не имеет в виду «взять под арест и осудить согласно доказательному праву». Он африканец и имеет в виду именно «уничтожить»!

Они поспорили в среду, а в пятницу, как всегда, отправились в Булавайо, чтобы купить все необходимое и пообщаться со знакомыми людьми. Крейг и Сэлли-Энн выехали рано утром. За ними следовал пятитонный грузовик с живущими на ферме матабелами, они воспользовались возможностью бесплатной поездки в город. Все были одеты в лучшие наряды и громко пели от радости.

Крейг и Сэлли-Энн подъехали к первому блокпосту недалеко от перекрестка в Табас Индунас. Машины выстроились в очередь длинной в несколько сотен ярдов, и Крейг заметил, что многие из них разворачиваются.

— Оставайся здесь, — сказал он Сэлли-Энн, а сам вышел из «лендровера» и побежал в начало очереди.

Блокпост и пропускной пункт не показались ему временными. По обе стороны шоссе