Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

— Господин, с севера идет кто-то под вашим штандартом.

Все вышли смотреть, кто идет, и увидали большой отряд, спускающийся с холма. И действительно, впереди него ехал офицер со знаменосцем.

— Это отец! — воскликнул Максимилиан не без гордости.

Да, это был Брюнхвальд, и, судя по величине отряда, к нему присоединился фон Финк.

— Господа, а где Пруфф, где Бертье, где мои пушки? — спрашивал Волков у фон Финка и Брюнхвальда, когда они уже усаживались за стол завтракать.

— Мы обогнали их вчера, когда они только думали, как переправить через большой овраг картауну, — отвечал капитан фон Финк, с предвкушением беря себе кусок холодной жареной курицы.

— Не думаю, что они сегодня будут, — добавил ротмистр Брюнхвальд, тоже накладывая себе курицу. — Дорога слишком плоха для больших пушек. Грязь. Если бы только кулеврины у него были, так уже был бы здесь.

— Да, так и есть, — согласился фон Финк.

Пока сидели и решали, что и как, пока прибывшие солдаты становились лагерем, случилась еще одна радость. С той же северной стороны показался немалый отряд кавалеристов.

Увалень позвал Волкова поглядеть на отряд. Тот поспешил и увидал всадников. Вот это была и вправду неожиданная радость. Три десятка кавалеристов двигались к ним, а еще вели с собой не менее дюжины коней в поводу.

— Рыцари? — спросил Увалень у Волкова. — Неужто фон Клаузевиц собрал столько?

— Рыцари, — ответил кавалер, продолжая вглядываться. — Значит, собрал всех, кого смог. Больше, чем я думал.

Он стал спускаться от заставы навстречу прибывшим. Как командир и как благородный господин Волков должен был встречать их лично.

Одним из первых, рядом с фон Клаузевицем, ехал Адольф Фридрих Баль, барон фон Дениц. Кавалер сразу заприметил красного льва на щите, который держал оруженосец. Сам приехал воевать, не соврал. С ним, с такими же красными львами, ехали еще два человека, видно, его выезд. Одного из них Волков помнил, это был кавалер Редль. Он издали помахал Волкову рукой, как старому приятелю, тот помахал в ответ. В отряде имелись еще неизвестные господа, гербов которых кавалер не знал. Их было пятеро — кажется, те городские рыцари, которых обещал привести фон Клаузевиц. А еще было два рыцаря с гербами Фезенклевера. Со всеми ними шли оруженосцы и послуживцы на конях, все при хорошем доспехе.

Но шесть человек, включая барона фон Деница и кавалера фон Клаузевица, в отличном доспехе, были как раз из тех, кого называют рыцарями первого ряда — что становятся в первый ряд при атаке.

Их прибытие оказалось большой удачей. И даже не сам их вес в бою был сейчас значим, до боя еще далеко, а значимо то, что видели их солдаты. Вот это важно. Всякому солдату, кавалер это знал по себе по старой памяти, легче дышится, если с тобой кавалерия, а тем более рыцари. Хоть и ненадежны они в бою, хоть уходят с поля боя первыми, все равно хорошо, что знать, с ног до головы закованная в железо, воюет на твоей стороне. Их прибытие в лагерь подняло боевой дух, а это сейчас самое важное.

И когда он готов был уже, улыбаясь, распахнуть объятия для прибывших, от реки послышались крики. Кавалер обернулся и увидал двух солдат, что бежали к нему от берега и кричали, указывая на реку:

— Господин, господин, вон они!

Волков только тут разглядел на воде лодку, а в ней человек шесть на веслах и пара праздных, наверное, офицеры. Один из них даже встал во весь рост, чтобы лучше все рассмотреть, все остальные тоже смотрели на приближающихся рыцарей.

— Арбалетчики! — заорал Волков. — Чего ждете?

Те, что были на стенах заставы, кричали ему в ответ:

— Не достанем, господин. Неблизко до них, ветер к нам дует.

Кавалер и сам это понимал, поморщился, увидал Роху, выходящего из-за стен заставы:

— Роха, мушкетеров сюда.

— Уже послал, — сразу ответил тот.

Но это отнимало много времени. Люди в лодке спокойно смотрели на то, что творится на берегу, не торопились убегать. Пока кто-то добежал до лагеря, пока нашел сержанта Вилли, пока тот с дюжиной мушкетеров прибежал к реке, лодка уже развернулась и поплыла вниз по течению. Пара человек пальнула им вслед, но скорее для острастки. Лодка отплыла далеко.

— Что, они видели нас? — спросил барон фон Дениц, слезая с коня.

— Да, — ответил кавалер, протягивая ему руку, — к сожалению. Я хотел, чтобы вы стали для них сюрпризом.

— Черт! Какая у вас горячая рука, друг мой. Вы не больны?

— Немного нездоровится, — соврал Волков. — Пустяки, хорошая война пойдет мне на пользу.

— Надеюсь, надеюсь, — улыбался барон. — Позвольте, я представлю вам моих людей, кавалер.

Началось знакомство с прибывшими. Всех, конечно, Волков не запомнил. Последним к нему подошел фон Клаузевиц. Волков обнял его и сказал негромко:

— Спасибо вам, друг мой, большую услугу вы мне оказали, собрав всех этих господ.

— Людей пришло бы в два раза больше, — отвечал ему Георг фон Клаузевиц со скептической миной на лице, — не повесь вы фон Шауберга на заборе. Многие господа из-за этого отказались ехать.

Волков понимающе кивнул и повторил:

— Все равно вы сделали очень много. Я не ожидал.

⠀⠀

Все-таки госпожа Ланге была умницей. Волков и не знал, а она положила в телегу бочонок вина. Хоть и не очень хорошего, но вина. А еще, когда он собирался, велела зарезать самую большую свинью и освежеванную тушу этой свиньи тоже поместили в обозную телегу. Словно знала, что кавалеру придется встречать знатных гостей, многое другое нужное для хорошего стола положила. Умница.

Кашевары рубили свинину большими кусками и жарили ее на углях. Выбили у бочки дно, разливали вино. Но людей для такой небольшой бочки оказалось много. Офицеры, рыцари и оруженосцы быстро выпили все вино и перешли на пиво. Половина свиньи не продержалась долго, но к вечеру все перезнакомились, а как обед перешел в ужин, так превратился в совет. Ни пиво, ни вино помехой не стали. Волков пил не много и был почти трезв.

— И как же мы станем воевать? — спросил у него один из молодых рыцарей, только что прибывших из города.

Вопрос был важный, все замолчали, даже совсем молодые люди из оруженосцев и свиты господ. Только тогда Волков заговорил:

— Господа, я искренне признателен вам, что вы пришли по моей просьбе, но это не значит, что я допущу разброда и глупого многовластия. Хоть вы мне не вассалы, а я вам не сеньор, но прошу вас все решения мои принимать неукоснительно и не оспаривать их.