Жемчужина Лабуана - Эмилио Сальгари

Бешеным рывком Сандокан выпрыгнул из воды, крича:

— Янес!.. Янес!.. Это я, Сандокан!

В ответ с борта всех трех судов раздался единый крик:

— Наш капитан!.. Да здравствует капитан! Ура Тигру Малайзии!..

Первый праос был уже рядом. Сандокан, а за ним и Джуйоко ухватились за брошенный сверху канат и вскарабкались на палубу с быстротой и проворством обезьян.

Янес, стоявший на палубе, бросился к Сандокану и крепко прижал его к груди.

— Ах! Мой бедный брат!.. — воскликнул он. — Я думал, что больше никогда тебя не увижу!..

Сандокан сжал храброго португальца в объятиях, в то время как экипажи продолжали кричать:

— Да здравствует Тигр!.. Слава Тигру!..

— Пошли ко мне в каюту, — сказал Янес. — Ты должен переодеться в сухое и рассказать мне все, что с тобой случилось. Я горю желанием это узнать.

Сандокан последовал за ним в каюту, в то время как шатающегося от усталости и всего перебитого Джуйоко матросы увели к себе в кубрик.

Португалец откупорил бутылку джина и протянул Сандокану, который опустошил, стакан за стаканом, сразу половину ее.

— Ну рассказывай. Что случилось? Каким образом ты оказался в море на моем пути.

— Ты шел за корветом? Я так и думал.

— Черт побери! У меня три судна и сто двадцать человек экипажа, и ты хочешь, чтобы я за ним не следовал?

— Но где ты собрал такие силы?

— Знаешь, кто командует остальными двумя судами?

— Не имею понятия.

— Замбоанга и Маратуа.

— Так, значит, они не утонули во время бури, когда мы шли к Лабуану?

— Нет, как видишь. Маратуа двинулся к острову Пуло Гайя, а Замбоанга укрылся в бухте Амбонг. Они оставались там несколько дней, чтобы починить тяжелые повреждения, потом пошли к Лабуану, где и встретились. Не найдя нас в маленькой бухте, они вернулись на Момпрачем. Я встретил их вчера вечером, когда они уже собирались направиться в Индию, подозревая, что вы скрылись туда.

— Они высаживались на Момпрачеме? Кто там хозяйничает теперь?

— Никто. Англичане покинули его, предварительно спалив нашу деревню и взорвав последние бастионы.

— Ну что ж, — прошептал Сандокан.

— А теперь, что случилось с тобой? Я видел, как ты бросился на абордаж, пока я потрошил канонерку пушечными залпами, потом услышал победное «ура» англичан, и больше ничего. Я бежал, чтобы по крайней мере спасти золото и драгоценности, которые были у меня на борту, а потом пустился по следам корвета в надежде догнать его и взять на абордаж.

— Я упал на вражеской палубе, получив удар по голове, а потом оказался пленником вместе с Джуйоко. Пилюли, про которые ты знаешь, меня спасли.

— Понимаю, — сказал Янес, разражаясь смехом. — Они бросили вас в море, решив, что вы мертвы. Но что случилось с Марианной?

— Она пленница на корвете, — ответил Сандокан мрачным голосом.

— Кто командовал кораблем?

— Баронет, но в схватке я убил его.

— Я так и думал. Черт побери! Какой печальный конец постиг моего бедного родственника! А что ты думаешь делать сейчас?

— А что бы ты сделал?

— Я бы погнался за корветом и взял его на абордаж.

— Это я и хотел предложить.

— Ты знаешь, куда направляется корабль?

— Не знаю, но мне кажется, что он приближался к Трем Островам, когда я его покинул.

— Что он собирается там делать? Здесь собака зарыта, дружище. Он шел быстро?

— Делал восемь узлов в час.

— Какое преимущество он может иметь перед нами?

— Наверное, миль тридцать.

— Тогда мы сможем догнать его, если удержится хороший ветер, Но…

Янес остановился, услышав на палубе необычное движение и громкие крики.

— Что случилось? — спросил он.

— Неужели они заметили корвет?

— Поднимемся, дружище.

Они поспешно покинули каюту и поднялись на палубу.

В этот момент матросы извлекали из воды спасательный круг, который кто-то из стоявших на вахте заметил метрах в двадцати по левому борту.

Увидев, что это точно такой же круг с корвета, на котором спасались они с Джуйоко, Сандокан почувствовал, как затрепетало сердце в груди.

— Неужели что-то случилось с корветом? — в страшном волнении подумал он. — А Марианна?.. Что с ней?

— Капитан! — крикнул один из матросов, разглядывая круг. — к нему привязана фляжка.

— Уж не с ромом ли? — засмеялся другой. — Какой-то бедняга угощался перед тем, как отправиться на дно к рыбам.

— Да нет, она пустая, — разочарованно сказал первый, встряхивая фляжкой возле уха.

— Дай сюда! — протянул руку Сандокан.

Чувствуя, что уже почти начинает дрожать от волнения, он схватил эту фляжку, быстро отвинтил ее крышечку — и в ладонь ему выпал листок бумаги, свернутый трубкой и уже слегка отсыревший.

Вздрагивающими пальцами Сандокан развернул его и увидел несколько строк, написанных тонким изящным почерком.

— О-о!.. Это ее рука, Марианны!.. — пробормотал он дрожащим голосом.

— Читай, — торопил его Янес. — Читай!

— Мне кажется, я стал слепым, — сказал Сандокан, от волнения в самом деле ничего не разбирая.

Португалец взял у него записку и быстро прочел:

«Помогите! Меня везут на Три Острова. Там нагонит меня дядя, чтобы отвезти в Саравак.

Марианна».

Услышав эти слова, Сандокан застонал и, точно раненый зверь, заметался по палубе.

— Все пропало!.. Погибла! Потеряна навсегда!.. — вскричал он в страшном отчаянии. — Я больше никогда ее не увижу!..

Еще не пришедший в себя от всех пережитых в море событий, он, казалось, не выдержит этой новой свалившейся на него беды.

Янес и пираты, окружавшие своего вожака, смотрели на него с сочувствием и глубокой тревогой. Казалось, они переживают такое же горе, какое разрывало сердце Сандокана. Да, после всего пережитого, это и было их общее горе. Все жертвы, все битвы и разгром Момпрачема — все оказалось напрасно.

— Сандокан, — сказал, подойдя к нему, португалец. — Мы спасем ее, клянусь тебе! Даже если нам придется напасть на целую флотилию или осадить Саравак! Мы не успокоимся, пока не вернем тебе Марианну!

— Да! — закричали стоявшие за его спиной пираты. — Мы начнем против них войну! Мы вернем тебе нашу королеву!..

Еще минуту назад сраженный жестоким известием, увидев эту поддержку, Сандокан воспрянул духом и быстро пришел в себя. Его отчаяние сменилось гневом, его покорность судьбе — жаждой действия.