Синее золото - Клайв Касслер

Первый раз из-за солнечных бликов на воде Орлиный нос они не заме­тили. Была видна лишь долька изрезанного участка тундры, переходящего в грушевидную бухту. Завала накренил само­лет так, что под прозрачной поверхностью воды стали вид­ны темные очертания носа генерала Макартура. Остин пока­зал напарнику большой палец: отлично, мол. И ткнул паль­цем вниз — спускаемся.

Описав круг над сушей, Завала пролетел над всем полу­островом на высоте примерно в двести футов. Изогнутый па­лец земли в длину составлял примерно милю и полмили в ширину. Вдоль берегов растянулись малярийные болота, ко­торые внесли свою лепту в изменение очертаний.

— Постарайся сесть поближе к тем моренам, — сказал Остин, указывая на низкие, изрытые ледником холмы в том месте, где полуостров переходил в материк.

Козырнув, Завала ответил:

— Раз плюнуть. Эта крошка и на булавочную головку ся­дет. Смотри, сейчас будет образцовая посадка.

В напарнике Остин ни капли не сомневался. Завала нале­тал сотни часов на всех мыслимых видах воздушных судов. Правда, порой Курту мерещилось: собачка Снупи рассекает по воздуху верхом на конуре, словно та — одномоторный истре­битель времен Первой мировой. Остин поспешил избавить­ся от бредовых мыслей. Завала как раз пошел на второй круг, опустился к самой воде и сбавил скорость. Поплавки косну­лись мелководья.

И вдруг снизу раздался глухой удар, а вслед за ним — скре­жет металла. Самолет раскрутило, как на карусели; ремни без­опасности натянулись, больно впиваясь в грудь. Наконец са­молет остановился, замерев под пьяным углом. Завала еле на­шел силы вырубить двигатель.

Когда пропеллер перестал вращаться, Остин проверил, на месте ли голова.

— Если это — образцовая посадка, то как выглядит аварий­ная? Что, не на ту булавку сели?

Натянув кепку, Завала поправил зеркальные очки.

— Прости, — несвойственным ему скромным тоном произ­нес он. — Головки у булавок стали крупнее.

Покачав головой, Остин предложил выбраться наружу и осмотреть повреждения. Стоило напарникам вылезти из ка­бины на поплавки, как они тут же нарвались на встречающую делегацию: облако комаров размером с кондора, голодных до кровушки, загнало людей обратно в кабину. От души опры­скав себя репеллентом, Остин и Завала повторили попытку, спустились в воду глубиной два фута и принялись изучать искореженную стойку правого поплавка.

— С фирмой-прокатчиком придется объясняться, но взле­теть мы сможем, — заметил Завала. Проследовав назад по пу­ти приводнения, он нагнулся и позвал: — Эй, взгляни на это.

Подойдя, Остин увидел металлический столбик в несколь­ких дюймах под водой. Там, где верхушку сорвало, металл яр­ко поблескивал; торчала наружу медная проводка.

— Поздравляю. Ты нашел посадочный маяк.

— Птица Джо всегда найдет путь к родному гнезду, — от­ветил Завала так, словно врезался в маяк нарочно. Поискав немного, он отыскал еще один, только целый и невредимый.

Остин попытался сориентироваться. Понятно, почему именно эту зону выбрали под секретный аэродром: земля здесь ровная, как палуба авианосца, ее почти не нужно бы­ло выравнивать. Остин взглянул в сторону холмов, где солн­це отражалось от паутины речушек, впадающих в покрывшее полуостров озерцо.

Выгрузив поклажу из самолета, Завала с Остином напра­вились в сторону холмов, всего в четверти мили от места по­садки. Несмотря на герметичную обувку, вода все же просо­чилась сквозь синтетическую ткань штанов «Гортекс». Хоро­шо еще, погода выдалась более-менее теплая. Вода мельчала, под ногами хлюпала болотистая жижа, потом захрустела веч­ная мерзлота, поросшая лютиками, диким крокусом и маком. Нашлись еще маяки — все вели в сторону холмов. В какой- то момент над болотами пролетела стая гаг, похожих на клу­бы дыма. В глухой тишине казалось, будто напарники выса­дились на незнакомой планете.