Красный Корсар - Джеймс Фенимор Купер

Спокойно плыл «Дельфин», и это спокойствие придавало ему вид уснувшей хищной птицы. И впрямь бездействие пиратов не могло длиться долго. С восходом солнца судно тронулось с места и весь день держало курс на юг. Сменялись вахты, сменялись дни и ночи. Но вот из моря начали подниматься голубые острова. Пленницы Корсара – таковыми они себя считали – внимательно осматривали местность и, по расчетам миссис Уиллис, должны были уже достигнуть Западного архипелага. Ни намеком, ни жестом не выказывали они своего подозрения по поводу того, что их везут не в тот порт, куда они направлялись. Гертруда часто плакала, вспоминая своего отца и представляя себе его отчаяние и печаль после вести о гибели «Каролины». Но плакала она втихомолку или в присутствии гувернантки. Она избегала Уайлдера, предполагая, что ошиблась в нем, но внешне ни в чем не обнаруживала изменения своего отношения к нему. С другой стороны, и молодой человек по примеру своего начальника не искал общества дам. Один из них будто жалел, что проявил изменчивость своего характера, и избегал общения с кем бы то ни было. Уайлдер же увидел холодность гувернантки и сдержанность, хоть и некоторое сочувствие во взгляде ее воспитанницы, и догадался о причинах такой перемены. Но он не оправдывался и тоже, как они, держал себя отчужденно, что будто бы свидетельствовало о его нечестности и разве что о некоторых угрызениях совести.

Не стоит описывать состояние Гертруды, когда она убедилась в его виновности, а также ее мечты о том, чтобы такой благородный человек понял свои заблуждения и коренным образом изменил свою жизнь.

«Дельфин» продолжал свой путь, но вместо того, чтобы стремиться к назначенной гавани, вдруг изменил курс и направился к одному из проливов между островами архипелага. Он обходил встречные суда, остерегался встреч с военными кораблями.

Миновав последний узкий пролив между Антильскими островами, он вышел в открытый океан. Все лица просветлели, с лица Корсара также исчезла тревога, и он принял прежний беззаботный вид. Матросы, выражавшие беспокойство и волнение в проливах, так часто посещаемых крейсерами, теперь также успокоились и не скрывали своей радости.

Однако совершенно другое чувство испытала миссис Уиллис: близость земли внушала ей все-таки надежду, что встретится подходящий порт, куда они и высадятся. При виде же необъятной шири океана эта последняя надежда у нее пропала. Корсар, по-видимому, тоже снял маску: вместо того, чтобы воспользоваться свежим ветром, он распорядился убрать паруса и залечь в дрейф.

В это время миссис Уиллис подошла к мнимому капитану Хайдегеру, прерывая впервые после зародившихся у нее подозрений свое долгое молчание:

– Я все надеялась, что вы нас высадите на одном из островов его величества. Нам совестно так долго лишать вас вашей каюты.

– Не беспокойтесь обо мне – это беспокойство вполне вознаграждается удовольствием видеть вас, – ответил он уклончиво. – Если бы не полагалось, чтобы суда ходили под флагом какой-либо страны, на моих мачтах развевались бы знамена прекрасного пола.

– Но…

– Но раз это не так, я вывешиваю флаги, соответствующие моей службе.

– Однако я еще не видела эти флаги.

– Разве?.. Эй, кто на корме!

– Ричард Фид, – последовал ответ. – Всегда к услугам вашей чести!

– Это приятель нашего друга. Он будет моим переводчиком. Подойди, я хочу услышать от тебя несколько слов.

– Хоть тысячу. Правда, я не очень-то умею говорить, но всегда можно порыться в мозгах и что-нибудь найти.

– Тебе неплохо на моем корабле?

– Лучшей посудины не найти.

– А курс подходит тебе?

– Сэр, меня не слишком обучали грамоте, вот я и стараюсь не вникать в приказы капитана.