Книгоед - Владимир Константинович Пузий

— То есть как это «за отсутствием»? — встревожился капитан. (Эмка насторожился.) — Куда же она подевалась?

Мальчик как раз успел подняться на палубу и увидел противную улыбочку Лома.

— Ушла с отливом, капитан! Судно заклинило между скалами — яхта пребывает в состоянии устойчивого равновесия!

«Я так и знал», — обреченно подумал Эмка.

Он подбежал к борту, выглянул. Мама! Под килем — пропасть.

— Не беда, — зевнул Врунгель. — Пойдем подремлем. Семечки и ром все равно закончились…

— Капитан! — вмешался Эмка. — Разрешите доложить?

— Разрешаю, — нехотя отозвался Врунгель.

— Мы ведь собирались погулять.

Мальчик помнил, что по книге Врунгель и Лом должны покинуть судно, а тут они «подремать» хотят. Ерунда какая-то получается!

— Не беда, — отмахнулся капитан. — В другой раз погуляем.

— Нет! — Эмка уже чуть не плакал. — Нет! Надо погулять!

— Тебе надо, ты и гуляй, — лениво зевнул Лом.

Мальчик был в отчаянии. Не зная, что еще такого сделать, он сорвал с головы Врунгеля капитанскую фуражку и спрыгнул на берег.

— Старший помощник Лом! — зарычал у него за спиной обворованный Врунгель. — За мной! Догнать негодяя!

— Не беда… — вяло пытался возразить Лом. — Новую купим…

Капитан штормил и громыхал… В конце концов старший помощник вынужден был подчиниться.

Эмка мчался по берегу, не разбирая дороги. Сзади сипло дышали преследователи.

«Все, больше не могу», — подумал мальчик и упал без чувств. О том, что это всего лишь сон, Эмка давно уже не вспоминал.

Очнулся он на руках у Лома. И сначала решил было, что старший помощник сошел с ума: принял Эмку за младенца и укачивает его. Потом оказалось — бежит.

Но вот Лом остановился, отдышался и обратился к капитану:

— Христофор Бонифатьевич, брошу я мальчишку, а? Пусть горит синим пламенем!

— А-атставить паниковать, старший помощник Лом! Скучно мне будет без него. Привык я к пареньку.

Лом обиженно засопел.

Эмка приоткрыл глаза и чуть было сам не выпрыгнул из рук матроса: полукольцом их окружал огонь, а впереди зияла пропасть, в самом низу которой плескалось ма-аленькое такое, крошечное море. Да «НЕБЕДА» стоит под скалой, качается на волне.

А другая волна напирает на Врунгеля с Ломом. Это белки, спасаясь от пожара, взобрались на скалу за людьми. И теперь толкались и нажимали, вот-вот в пропасть спихнут.

Вдруг одна из белок нацелилась, распушила хвост и — прыг на «НЕБЕДУ»! За ней — другие.

— Старший помощник Лом, за белками — полный вперед! — скомандовал капитан Врунгель.

— Не, я не буду! — решительно заявил Лом. — Лучше сгорю!

Эмка ощутил на своих щеках жар. Огонь подступал все ближе. С обрыва, на котором собрались люди и зверьки, оторвался камень и ухнул в пропасть — даже, кажется, чуть задел яхту.

— Христофор Бонифатьевич! — крикнул мальчик. — Дайте ему бинокль, пусть белок пересчитает, которые на судне!

— Некогда нам белок считать, беда у нас!

Лом, заметив, что Эмка очнулся, решил поставить его на ноги. А тот, опускаясь, выхватил у Врунгеля бинокль — настоящий капитанский, с колесиками настройки, с двумя мощными бинокулярами.

Врунгель аж крякнул от возмущения.

— Посмотрите на яхту, — велел мальчик старшему помощнику, вручая ему бинокль.

Лом пожал плечами, но бинокль взял. Приставил к глазам — и в этот момент Эмка что было сил столкнул матроса вниз. Да не удержался — полетел следом.

Не выдержав расставания с любимым биноклем, прыгнул и Врунгель.

— А-а-а! — вопили они в три голоса. — Спаси-и-ите!

Спасать, конечно, было некому — кричали просто от страха.

Яхта стремительно приближалась.

Эмка успел прочесть название «…БЕДА» и — проснулся в холодном поту.

Глава четвертая,

в которой пропадает книжка, зато появляется незнакомец, режущий кроссовки

— Вот так! — сказал мальчик, садясь и вытирая вспотевший лоб. — Это их камнем сбило, буквы. Понял?

Мэл Гибсон, к которому обращался Эмка (не с самим же собой говорить!), промолчал. Но улыбался так, как будто понял.

— А вот я ни-че-го не понимаю, — признался мальчик. — Ничегошеньки.

Одеваясь, он рассуждал:

— Что же это получается? Получается, что два дня подряд мне снятся сны. И не простые, а… жизненные. То есть всё в них как взаправду. Я даже сплю там!

Эмка застелил кровать и отправился на кухню завтракать. Поскольку дома никого не было, чистить зубы он не стал.

— Так вот, значит, как, — бормотал Эммануил, прожевывая очередную порцию жареной картошки. — Сны… И главное в них то, что я попадаю в какую-нибудь книжку. В которой раньше рисовал. Вернее, дорисовывал. И получается, что мне приходится так или иначе разбираться с собственными художествами. Спрашивается в задачке: это нормально, чтобы такие сны снились?

— Нет, — сам себе решительно и безапелляционно заявил Эмка, — это ненормально. Почему такое может происходить? Наслушался баек библиотекаря. Что мне с этим делать?

Вопрос был серьезный, так что мальчик положил себе добавки.

— Есть несколько вариантов. Можно ничего не делать — само собой пройдет. Но неизвестно, в скольких снах мне придется побывать, прежде чем… «само собой пройдет». Поэтому выберем другой путь.

С этими словами Эмка допил чай и отправился в комнату. До футбола оставалось еще немного времени.

Книг в доме Солдатовых было немало. Некоторые из них Эмка читал. Некоторые — «иллюстрировал».

Теперь же, вооружившись ластиком, мальчик подошел к полкам. Он вытягивал книги, раскладывал прямо на полу, листал и в соответствующих местах пускал в ход свое орудие. Карлик Нос со шнобелем, воткнувшимся в асфальт: и так нелегко ему в жизни приходилось, уменьшим эту часть лица до нормальных размеров. Мук-скороход летит по небу, а к каждой ноге привешено по здоровущей гире на мощных цепях: не дело это, уберем-ка гири, а то еще навернется бедняга, да если во сне, да если прямо на Эмку — нет, нам такого и даром не надо. Незнайка на дырявом воздушном шаре: тэ-экс, дырку стираем, усы у Незнайки… тоже, на всякий случай. Дюймовочка плывет на листке, а вокруг нее сплошные айсберги и белые медведи: долой льды, долой хищников!..

Одним словом, работы Эмке хватило. Конечно, все книги он «обработать» не успел, но начало положено, а это главное. Теперь