Книгоед - Владимир Константинович Пузий

Катигорошек не знал, что ответить. Да и расстроен он был очень сильно, оставшись без булавы, — до сих пор успокоиться не мог. Поэтому еще разок огрел Змея дубом.

— Слушай, парень, чего ты хочешь? — прошипело чудовище, давясь собственным дымом: видать, что-то там у него внутри от Катигорошковых ударов повредилось. — Ты за золотом моим пришел? Или, может, тебе славы молодецкой хочется? Так будет тебе слава — я завтра же уберусь из этих краев, а ты скажешь, что убил меня. Или, допустим, золото тебе нужно — отсыплю я тебе, я же не скупердяй какой-нибудь, чтобы добру молодцу золота пожалеть.

Но подобные гнусные предложения Змея только еще больше рассердили Катигорошка, и он огрел чудище в третий раз. Тут-то дуб и переломился, ровнехонько пополам.

— Он братьев пришел выручать, — объяснил из воды Эмка. — И сестрицу. Правда ведь, ты их не съел?

Змей раздосадованно потер ушибленную спину и посмотрел вслед Катигорошку. Тот бодрой рысцой направлялся к лесу — за следующим деревом.

— Не съел, — проворчал Змей. — Не положено мне их есть, братьев его и сестру. Нет, мальчик, — возмутилось чудовище, — что ж ты сразу-то не сказал, что это Катигорошек?! Я ж не железный, такие удары выдерживать! Мне по сказке что положено? Удар булавой, я — в обмороке, он забирает своих родственников, и они отсюда уходят. А тут — дубом по пояснице! Так и помереть недолго. Учти, я буду жаловаться, по всем инстанциям пройду. Вот где, например, его булава? Он что, не знает правил?!

— Да нету у него булавы, — признался Эмка, выбираясь из воды. В лесу раздавался скрип: Катигорошек никак не мог выломать очередное дерево. — Увеличилась она в размерах так, что ему не удалось ее из земли выдернуть. Поэтому мы пошли так.

— А ты вообще кто такой? — подозрительно поинтересовался Змей.

— А я так, прохожий.

— Ну и ладно. — Чудовище как-то сразу успокоилось, притихло. — Это даже хорошо, что мы наконец разобрались. Я сейчас улечу отсюда, а ты ему скажешь, когда вернется, что издох я и в пепел рассыпался, по ветру развеялся. Главное, чтобы сказка нормально закончилась. А то… — И Змей испуганно оглянулся. — Жить-то всем охота, правильно я говорю?

— Ты о чем? — удивился Эмка.

— О Книгоеде… — Змей осекся, насупился, посмотрел на мальчика. — Короче, ты запомнил насчет меня? Издох, в пепел рассыпался, по ветру развеялся. Именно в таком порядке, не перепутай!

А…

— А остальное забудь. Тебе, прохожему, оно ни к чему. — И с этими словами Змей улетел за Черную речку.

Эмка же отправился в лес, спасать от Катигорошка деревья.

Затем они отыскали в Змеевой пещере братьев и сестру, и все вместе отправились домой.

А потом Эмка проснулся.

«Фу, ерунда какая, — решил мальчик. — Наслушался библиотекаря, теперь всякая чушь снится».

Он посмотрел на полку: «Украинские народные сказки» стояли на прежнем месте, как будто никуда и не пропадали.

«Наверное, мама нашла и поставила на полку, пока я спал».

Глава третья,

в которой Эмка убеждается, что порой «небеда» бывает пострашнее беды

Эмка взял книгу, раскрыл на странице со сказкой про Катигорошка, смотрит — страницы как новые и булава на картинке нормальная.

«А ведь в «Сказках» что-то изменилось».

И тут Эмку осенило.

«Так вот почему во сне у Катигорошка булава была здоровенная! Я ее сам и нарисовал такую!»

Но теперь-то в книжке красовалась нормальная иллюстрация, безо всяких излишеств.

«Вообще-то, могла мама стереть, — подумал Эмка, а потом сам себе возразил: — Нет, не могла. Я ж фломастером малевал, это, как в пословице, и топором не вырубишь».

— Ничего не понимаю, — признался мальчик Мэлу Гибсону. Тот геройски подмигивал со своего места на стене — уж Мэлу наверняка было все понятно.

— Ну и ладно, некогда мне сказки читать, — чуть обиженно сказал Эмка. — В школу пора.

Сегодня был последний день занятий, так что ничего неприятного не предвиделось. Можно и поторопиться.

Уроки прошли быстрей и веселей, чем вчера. Все откровенно радовались грядущим каникулам: учителя были милы, ученики — приветливы.

После школы Эмка со Славкой отправились к Костику Вышинскому, у которого дома был компьютер. Костик в честь лета пригласил приятелей поиграть в компьютерную игру, так что сидели у него в гостях до позднего вечера.

— Ну ты завтра в футбик придешь играть? — спросили у Костика на прощанье.

— А как же! Последний матч, потом разъедемся кто куда… — И он вздохнул, то ли радостно, то ли огорченно. Костика родители высылали к бабушке послезавтра.

Зато Славка с Эмкой оставались в городе еще на целый месяц! Родители, словно сговорившись, отправляли их в лагерь аж на вторую смену.

За ужином мальчик спросил у мамы с папой, не они ли нашли «Украинские народные сказки». Мама покачала головой, папа хмыкнул:

— Да ну, ты, наверное, вчера плохо искал.

Ну и ладно, плохо так плохо. Хотя Эммануил-то не сомневался: искал он вчера как следует. Но есть вещи, о которых взрослым говорить не стоит — все равно не поймут и не поверят.

Размышляя об этом, Эмка разделся и лег в постель.

И приснилась ему яхта с гордым названием «Победа». Будто сидит он на палубе и удивляется: яхту взял на буксир какой-то катер, а толку — никакого. Стоит «Победа» у берега, словно вросла в него. — Даже не шелохнется.

«Может, якорь забыли поднять?» — подумал Эмка.

Пригляделся — нет, якорь подняли и с парусами полный порядок.

И тут над ухом мальчика сердито гаркнули:

— Старший помощник Лом! Поч-чему на судне лишний пассажир?!

Только Эмка подумал, что это о нем спрашивают, как яхта накренилась — и у него закружилась голова. Но вот все прошло — смотрит: берега поменяли очертания, нету провожающих на берегу, в воде плавают головные уборы и рядом же качается на волнах будка с мороженым.

«Ого! — догадался Эмка. — Так это же «Приключения капитана Врунгеля»! Вот здорово!»

Мальчик огляделся.

Яхта как яхта — прямо как в книжке! И даже борта у нее в корешках: все правильно, она же ими к берегу приросла, потому и сдвинуться с места не могла, потому и катер брал ее на буксир.

Старший