Прямо в сердце - Салма Кальк

Что ж, арро здесь отменный, персики и груши сочные, а в лимонад наморозили льда. Будем договариваться?

- Что вы готовы предложить, господин герцог? – спрашивает Дени прямо. – Имперцы не готовы сейчас завершать войну, они уверены, что дела их неплохи. Армия франкийской республики тоже чувствует себя весьма уверенно. И не готова оставлять за спиной неизвестную величину.

Его милость Филиппо некоторое время молчит, затем изрекает:

- Я готов пойти на союз с Франкийской республикой, если армия означенной республики охранит нас от Империи. Предположим, что Саважи для нас – меньшее зло, нежели император Франц-Иосиф.

- Но я действую не от своего имени, - качает головой Дени.

- Это пока, молодой человек, но всё меняется. Бонапарты приходят и уходят, а древние магические фамилии остаются. Много ли осталось тех, кто начинал у вас революцию?

- Почти не осталось, - соглашается Дени.

- А вы остались, и оставайтесь далее. Уточните у вашего командующего, что именно он будет желать с нашей стороны в случае союза. Но договор подписывать нам с вами, Бонапарт – не маг, с простецом я ни одной бумажки не подпишу. Или отправлю вместо себя подписывать такого же простеца. И вы понимаете, чем всё закончится.

Дени понял. И даже несколько восхитился.

- Я пришлю вам сегодня проект договора несколько позже, - сообщает его милость Филиппо.

После они ещё немного говорят о нуждах франкийской армии в Фаро, о разрешении для Дени посетить магические ордена и магическую же школу, ещё о каких-то мелочах. Дени поглядывает на сидящую в стороне женщину – она молчит, но тем самым ещё вернее притягивает его внимание. И даже когда на прощание она всего лишь молча кланяется, в молчании этом он ощущает некое обещание.

Весь оставшийся день она словно безмолвно и незримо сопровождает его – в магическую школу, которая восхищает его, в Орден Луча, где по сей день готовят боевых магов, снова в палаццо Саважей – пока не наступает вечер. Дени снова на террасе с бумагами, и ему снова докладывают о позднем госте с посланием от его милости.

И конечно же, этим поздним гостем оказывается она.

- Возьмите, господин герцог, дед передал это для вас, - Франческа протягивает Дени запечатанный конверт. – Это его предложения.

- Благодарю вас, - Дени уже вполне владеет собой, когда видит и слышит её, и отвечает ей, и что-то делает, когда она рядом.

Берёт конверт, просит дозволения прочесть сразу же, читает – ожидаемо, всё то, о чём они сегодня говорили с герцогом Филиппо.

- Дед сказал, что у вас столько времени на ответ, сколько вам понадобится, - говорит она.

- А меньше и не выйдет, вы ведь понимаете, что я буду обсуждать это с командующим, - он поднимает на неё взгляд от листа.

- Конечно, - она грустно улыбается.

А он вдруг спрашивает:

- А вам что во всём этом? Отчего вы позволили деду вовлечь себя?

- Это семейное дело, - пожимает она плечами. – Это будущее моего сына. Могла ли я остаться в стороне?

Жанетта тоже не осталась бы в стороне, думает он. Только вмешалась бы яростнее и разрушительнее. Так что… как будет.

Дени связывается с Грегуаром, сообщает о необходимости говорить с Бонапартом – как можно скорее. И сразу же получает повеление – прибыть немедленно.

- Госпожа моя, я отбываю к командующему. Проводить вас?

Она смотрит прямо на него.

- Могу я подождать вас? Я хочу узнать, какое решение будет принято.

Он пожимает плечами – пускай ждёт, если хочет. Но…

- За вами присмотрят. Я попрошу, чтобы принесли арро и вина, и что там у нас ещё есть.

Она не возражает. Он же отдаёт распоряжения – и порталом отбывает в лагерь к Бонапарту, ногами это часа три быстрой езды, плюс добраться на материк.

- Вы убедили Филиппо Фаро? – первым делом интересуется командующий.

- Я постарался обрисовать ему настоящее положение вещей, - улыбается Дени.

Отдаёт бумагу, остаётся ждать в приёмной, пока командующий связывается с кем-то ещё и просит вызвать для срочного совещания. Пока ждёт – слушает новости, какие деревушки заняли и сколько пушек захватили за последнюю неделю.

- Зачем нам Фаро? – кривится кто-то из недавно присоединившихся к армии офицеров, Дени с ним незнаком, и офицер тот – простец простецом. – Почему мы терпим наглость их Совета Десяти, и вообще почему мы до сих пор не пригрозили им пушками?

- Потому что Саважа всё устраивает, - пожимает плечами случившийся тут же Мюрат. – У него там большой дворец и великое прошлое.

- Или потому, что маги с магами всегда договорятся? – спрашивает кто-то там ещё.

- А вы попробуйте в лоб, - усмехается Дени. – Только предупредите, я в сторонку отойду и людей своих тоже отведу, они мне нужны. Посмотрю из безопасного места. Или вовсе потом рассказы выживших послушаю. Я понимаю, что здесь не все ходили в школу, но те, кто ходил, могли бы рассказать остальным, в чём вопрос.

Кто-то обиделся, кто-то усмехается, кто-то возмущается. Появляется генерал Бертье – начальник штаба, гасит назревающую свару распоряжением командующего – кого к нему, кому ждать. Дени идёт к командующему, и там как-то быстро приговаривают принять предложенные условия и уточнить размер контрибуции, которую Фаро выплатит Франкийской республике. На некоторых лицах Дени ловит мечтательное выражение – золото, драгоценности, что там ещё?

- Я бы предложил часть контрибуции взять в виде магов-наставников, коих сейчас отчётливо недостаёт во Франкии, - говорит Дени. – Раз уж мы вспомнили, что в мире помимо простецов есть и маги, то нужно признать, что маги должны учиться, иначе всем будет только хуже.

- Нам предстоит возродить столичную магическую Академию, всё верно, - говорит командующий, и это мигом прекращает все недовольные шепотки. – Саваж, вы обсудите этот вопрос?

- Завтра же, - кланяется Дени.

Ему очень нравится мысль о возрождении столичной Академии.

- Вот и отлично, а сейчас все свободны.

Так просто? Где подвох? Или подвоха нет, и всё в порядке? В любом случае, можно вернуться домой и рассказать… всем.

Портал, дворец… дежурный сержант.

- Всё спокойно, господин герцог, - кланяется он.

- Что гостья?

- Не покидала комнаты.

Дени отправляется