Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

— Графиню вашу сегодня смотрела.

— Да? — оживился кавалер. — Ну и как она, здорова ли?

— Порода ваша. Кобылица, одно слово. — Монахиня махнула рукой. — На ней пахать можно, даже на беременной. И плод бодр, здоров, ретив. — Она сделала паузу и сказала уверенно: — Племянник у вас будет, господин.

У Волкова рука дрогнула, что держала бокал с вином. Он взглянул на монахиню почти зло:

— Откуда знаешь, старуха?

— Да уж знаю, я мальчишек по пузу мамаш и по бойкости узнаю, давно не ошибаюсь. — Она помолчала. — Неделя, может две, и будет у вас племянник. Да нет, двух не проносит, неделя или полторы.

Вот теперь руки у него дрожали обе, а он делал все, чтобы ту дрожь монахиня не увидела.

— Что? — спросила монахиня, пристально глядя на Волкова. — Уже и глаза у вас, господин, заблестели, уже думаете, как новую войну за его наследство устроить?

— То не твое дело, старуха, — грубо ответил он.

Грубость эта была оттого, что старая монахиня видела, как он волнуется.

— Не мое, а я все одно скажу: живете как ворон, войнами и распрями как кровью питаетесь, не двор у вас, а лагерь военный, не друзья и придворные, а рыцари да офицеры, не мужики на полях, а солдаты одни.

— Дура, я и сам солдат, как же мне по-другому жить, когда война — ремесло мое, — сказал кавалер на удивление спокойно. — Так что уж молчи.

— Что ж, и помолчу, а вы идите к рыжей своей распутнице, уже истомилась там, вас дожидаясь. Уж детей хоть нарожайте, а то сгинете в какой-нибудь своей войне, у вас они не переводятся, так хоть детишки на свете останутся.

Волков встал, говорить с монахиней ему не хотелось, а хотел он увидеть Брунхильду. Пошел наверх. Брунхильде были отданы покои Бригитт. Он открыл дверь по-хозяйски, без стука. Первым, что бросилось ему в глаза, был валяющийся на кровати госпожи паж графини. Юный Теодор Бренхофер развалился на перинах и подушках в нижней рубахе, в распоясанных панталонах, в спущенных чулках. Он испугался, увидав кавалера, но с кровати слезть у него ума не хватило. Да, Бригитт была права: сопляк воспринимал кровать графини не иначе, как свою. А сама Брунхильда завалила комнату своей одеждой. Как раз к вечеру из Малендорфа пригнали ее карету и привезли сундуки с ее вещами. Сундуки были открыты, она доставала оттуда платья и, лишь взглянув на них, кидала их на пол в раздражении.

— Ах, на что я его теперь натяну. А сие вовсе одежа для прислуги. А в этом мне куда?.. Как хорошо, братец, что вы пришли. Гардероба-то у меня вовсе нет…

— Выйди, — грубо велел Волков пажу.

Мальчишка, босой, чуть не бегом кинулся из комнаты.

— Чего вы на него? — удивилась графиня. — Зря вы так, он у меня добрее котенка.

— А не из тех ли он котов, что к хозяевам в постели лезут?

— Да хоть и из тех, — с вызовом произнесла графиня. — Всяк он лучше, чем рыжие драные кошки приблудные, что в хозяев своих впиявились да так закогтились, что аж кровь из-под ногтей. — Брунхильда засмеялась с возмущением. — Аж подойти к ним страшно, сразу шипят, шерсть дыбом, того и гляди в драку кинутся.

Но Волкову неохота было препираться, он подошел к ней, провел по щеке рукой, обнял.

— Монашка сказала, что уже через неделю ты можешь родить.

— Дело бабье нехитрое. Немножко молитвы пошепчу, немножко покричу, да и рожу благополучно, коли Богоматерь заступится, — смиренно проговорила Брунхильда.

Совсем, совсем другой была когда-то, он еще помнил ту девочку, что понравилась ему в грязном трактире в забытом захолустье. А теперь — графиня. Волков опять провел рукой по ее щеке, стал трогать живот.

— Старуха говорит — будет сын.

— Молюсь, чтобы так и вышло.

Он не удержался и поцеловал ее в губы. Обнял опять, прижал крепко. Он думал, что заберет у графа поместье Грюнефельде, если понадобится — заберет силой.

— Как дело с горцами закончу, так у графа поместье для тебя и сына заберу.

— Да уж постарайтесь, жить тут с вашей женой и вашей рыжей распутницей я не в силах, так и сдерживаюсь, молюсь целыми днями, чтобы какой-нибудь из этих дряней морду не расцарапать.

Это, кстати, тоже причина найти графине дом. Кавалеру и двух вздорных баб под одной крышей хватало.

А Бригитт и вправду его ждала, сидела в кровати, руки на груди сложены, губки поджаты, смотрит зло — видно, заждалась, — и даже обувь с его ног срывала зло, когда помогала ему раздеваться.

⠀⠀

Утром после завтрака прибыл Бруно Фолькоф с дружком своим Михелем Цеберингом. И был мальчишка рад, и весть принес радостную — вместе с полным кошелем денег.

— Вчера после разговора с главами гильдий, что готовы у нас уголь покупать, решил я зайти в дом господина Кёршнера поклониться родственнику, проведать сестру. А господин Кёршнер меня звал к ужину и был очень со мной ласков. А я ему и рассказал про наше дело.

Волков посмотрел на юношу неодобрительно, он не думал, что раскрывать секреты дела богатому купцу было умно, но не перебивал.

— А он мне и говорит: «Вы, друг мой, не торопитесь. Во-первых, не берите у горцев товары, дерево и уголь, под продажу, а сразу купите их по оптовой цене, вот вам уже прибыль». А я говорю: «Хорошо, кабы так, да ведь денег у меня нет, и у дяди нет, вот и берем в долг, на реализацию». Представляете, дядя, господин Кёршнер и говорит: «Я вам дам, сколько вам там надо? Три тысячи талеров на дело? Дам вам сто шесть золотых дукатов, как раз и будет три тысячи серебра. Дам по-родственному, за один процент с оборота». Представляете, дядя! Если у углеторговцев брать уголь по цене предоплаты, так мы сразу семь крейцеров с корзины выигрываем. Я сразу согласился.

Да, это дело было выгодным. Но все равно кавалер не торопился оборвать самоуправство мальчишки. А тот все так же радостно продолжал:

— И это еще не все! После господин Кёршнер говорит: «И как купите товар, как привезете, так сразу ни оружейникам, ни литейщикам свинец и уголь не везите, оптом не отдавайте. Они опту рады, много экономят, а вы много теряете». Я говорю: «Так у нас есть договоренности», а он: «Мало ли как бывает. Делайте так, как вам выгодно, везите лучше товар мне на склад, найдите приказчика хорошего, возницу с телегой и торгуйте в розницу.