Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

Зима на дворе, уголь по пятьдесят крейцеров за корзину до самого конца марта будет, ну а тем, кому вы обещали, так отвезите чуть подешевле, вот и все. А за склады я с вас тоже многого не возьму, как-никак родственники». Дядя, раньше мы на каждой корзине восемь крейцеров чистыми имели, а если делать так, как господин Кёршнер говорит, так все семнадцать будем. Семнадцать на трех тысячах корзин!

Ах, как это было бы хорошо, как славно! Две-три такие сделки — и можно покрыть всю следующую военную кампанию. А она уже не за горами. Старый воин покосился на большой кошель, указал на него пальцем.

— Тут сто шесть дукатов?

— Да, дядя, я пересчитал.

— Делайте, как говорит родственник, — наконец согласился Волов.

— Но я хотел узнать ваше мнение, думаю я, — сомневался юноша, — что купцы и люди из гильдий могут обидеться, если мы поменяем условия сделки.

— Обязательно обидятся и будут злы. Купцы всегда злятся, когда теряют прибыли, но мне плевать, мне нужны деньги на войну, Бруно, слышите, мне нужны деньги на войну. Добудьте эти деньги, дорогой племянник, у меня много-много войн впереди. А с купцами я разберусь, если они станут слишком сильно обижаться.

Мальчик опасливо посмотрел на своего сурового дядю. Он ни секунды не сомневался, что дядя разберется и с купцами, и со всеми другими людьми, если потребуется.

— Начинайте дело, друг мой, — велел кавалер, заканчивая разговор. — Начинайте, пока дороги от весеннего солнца не развезло.

Бруно Фолькоф встал, забрал кошель со стола, поклонился и пошел к выходу. А Волков отметил, что теперь юноша не выглядел мужиком или бродягой, раскошелился мальчишка на приличную одежду, как и велел дядя.

⠀⠀

⠀⠀

Глава 39

⠀⠀

Как и думали они с Бруно, новые условия покупки угля, да и леса, вызвали у продавцов в Рюммиконе неудовольствие, но зима шла на убыль, купчишки понимали, что еще месяц, и цены станут падать, поэтому согласились на условия Бруно и взяли от него полную предоплату. Сделка была оформлена в Лейденице, там и заверена в палате Первой торговой гильдии. Новоиспеченный шпион, а по совместительству купец и владелец барж Гевельдас стал быстро, успевая за день сделать ходку, возить уголь из Рюммикона в амбары. Там его на пристани встречали Бруно Фолькоф и Михель Цеберинг с десятком, а то и дюжиной подвод по два мерина в каждой. Тут же уголь грузили в подводы и со всей возможной расторопностью отправляли в город Мален. Вернее, в предместья Малена, на обширные склады купца Кёршнера, откуда и развозили его по городу ушлые возницы. Продавался он не так скоро, как хотелось бы, но зато по цене намного, намного большей, чем ожидалось.

Волков почти каждый день ездил к амбарам встречать баржи. Не то чтобы ему это было нужно, там и без него прекрасно справлялись, просто находиться дома стало невозможно. Брунхильда хоть и оставалась на удивление спокойной и даже сонливой в последние дни, но Бригитт, кажется, не хотела никому давать покоя, то и дело отпускала колкости то одной, то другой беременной. На пустом месте находя повод, чтобы упрекнуть. На просьбы Волкова прекратить злить беременных баб отвечала: «Конечно, господин, как пожелаете». И тут же, через минуту начинала новую свару, прицепившись к испачканной скатерти. Даже монахиня ее не могла утихомирить. Мать Амелия только сказала тяжко вздыхающему Волкову как-то после завтрака:

— Уж сотворите ей чадо, а не то так и будет на всех кидаться, как собака, не остановится.

⠀⠀

Как-то в простой день он и Увалень сбежали из дома после завтрака и были у амбаров. Кавалер говорил с Бруно о делах: о деньгах, о телегах, о дорогах — и на свежем ветру от реки продрог. Домой ехать Волкову не хотелось, а захотелось посидеть в кабаке. Кавалер редко его посещал, хотя со слов офицеров кабак был чист сам, и посуда в нем чиста, и повара неплохи. И вот как он подъехал к трактиру, так с удивлением отметил, что все вокруг заставлено возками да телегами. Кавалер и не знал, что его захолустье так популярно. Он, конечно, видел много разного неместного люда в последнее время в своей земле, но не знал, что его тут так много. А среди всех купеческих телег, повозок и бричек выделялась размером большая обозная телега с полотняным верхом и с еще не выпряженными из нее меринами. Не его телега, не его мерины. Добрые люди? У него здесь? Откуда? Чего ищут?

Волков вошел в зал, переполненный так, что столов свободных не было, — и это днем. Кабатчик сразу кинулся к нему.

— Николай-угодник, гость-то к нам какой пожаловал! Господин, я сейчас стол вам найду.

— Погоди, — остановил его кавалер, оглядывая помещение. — Там солдатский воз стоит, где хозяева?

— А так вон они, — указал кабатчик, — пять солдат и корпорал с ними.

Так и было, за одним столом сидели добрые люди, таких и в простом платье сразу узнаешь, тем более что помимо простого платья все были в стеганках или бригантинах и при железе.

Волков с Увальнем, а за ними и трактирщик направились к солдатам, и, подойдя, Волков спросил без грубости:

— Я господин Эшбахта, а вы, братья-солдаты, кто такие и что тут делаете?

— Корпорал Хёйнц и мои люди, — сразу встал и ответил старший. — Мы из Ланна.

— Рад видеть людей из Ланна. Так зачем приехали?

— Нас нанял в охрану купец Коэн, чтобы мы его самого и его товары сюда довезли в сохранности.

— Купец Коэн, купец Коэн… — в задумчивости повторял кавалер. — Не жид ли это из Ланна, которого кличут Наумом?

— Именно, господин, и ехал он к вам.

— А что за товар вез?

— Нам о том не говорили, с ним еще люди были, но верхом. Они все к вам на двор поехали, нам велели тут ждать, но покоев пока не снимать. Может, сегодня и обратно отправимся, — говорил корпорал Хёйнц.

— Господин, я вам стол освободил, — напомнил о себе трактирщик.

— После, — задумчиво отвечал кавалер и пошел к выходу, на ходу размышляя, зачем он понадобился ловкому старому жиду. Неужто из-за имперского векселя, что все еще лежал у кавалера в сундуке?

Во дворе его дома стояли карета и оседланные чужие лошади с чужими людьми. Карета эта некогда была просто роскошной, но истрепалась от времени, хотя оставалась еще крепка.

Волков бросил поводья Увальню, а сам вошел в дом.

За его столом сидел он, тот самый неприятный жид, которого Волков знал по Ланну. Рядом с