Земля Священного Огня - Гордон Догерти

Во-первых, день клонился к закату, и солнце приближалось к западному горизонту; когда оно коснется земли, праздник закончится. Если римляне доживут до этого момента, его грандиозная демонстрация персидской мощи на этих играх будет выглядеть глупо. Вторым источником раздражения был Тамур, стоящий рядом. Этот грубый вояка, похоже, верил, что его судьба действительно зависит от исхода этой схватки: его кулаки сжимались, словно нанося каждый удар, а вены на висках вздулись, готовые прорвать кожу.

— Возможно, мы слишком хорошо натренировали этих псов, архимаг? — прошипел Тамур.

Рамак напрягся, услышав это, но заставил себя ответить ровным тоном:

— Помни, спахбад: сегодняшний день — лишь ширма, способ увлечь народ Персиды за нами по пути к величию. Если эти шавки каким-то чудом доживут до конца кровавых игр, это не изменит того, что случится завтра.

Тамур отвернулся от боя, вытаращив глаза и стиснув зубы. Его кулаки разжались, плечи слегка поникли.

— Но, архимаг...

— Армии собраны, не так ли?

— Они проходят через горы Загрос прямо сейчас и выстроятся у стен города до наступления ночи, — кивнул Тамур. — Десять тысяч всадников саваран, готовых выступить на запад и захватить римскую Сирию.

Рамак небрежно указал пальцем на измотанную римскую пятерку на арене.

— Это ведь не изменится из-за нескольких живучих псов, отказывающихся сдыхать, верно? Кроме того, если они доживут до конца праздника, я прикажу перерезать им глотки, когда толпа разойдется.

Тамур нахмурил брови. «Этого олуха легко сбить с толку — совсем как его отца», — подумал Рамак. Могучее телосложение спахбада уравновешивалось столь же слабым умом.

— Очисти свой разум от знамений, очисти разум от воли Ахура Мазды, — прошипел Рамак, оскалив зубы. — Сегодня всё пойдет так, как запланировал я.

Глаза Тамура сузились.

— Как мы запланировали, — поправился Рамак.

В этот момент толпа издала вопль ужаса. Голова одного копьеносца слетела с плеч и запрыгала по песку арены. Стойкий римский трибун снова убил. Этот человек заставил его народ усомниться в нём. Если они усомнятся в нём и в армии, что выстроится перед городом сегодня ночью, всё может осложниться. Сложностей и так хватало с избытком. Масштаб катастрофы в соляных копях Далаки становился яснее с каждым докладом: три камеры затоплены, сотни рабов сбежали — многие до сих пор бродят на свободе. По крайней мере, если трое, ворвавшиеся на арену на помощь трибуну с плюмажем, пришли из шахт, то скоро тремя проблемами станет меньше. Он махнул рукой. Соляных копей предостаточно. Да и кому нужна соль, когда богатства римской Сирии висят перед ним, словно спелый плод?

Его взгляд устремился в небо, когда он сосредоточился на власти и богатствах, что ждали впереди. И тут его взгляд зацепился за что-то на склоне акрополя, у подножия дворца. Небольшое облачко пыли и... движение. Кто-то карабкался вверх по осыпи. Намеренно избегая высеченных ступеней. Отчаянно стараясь остаться незамеченным. Липкий холод пробежал по его коже. Когда трое римлян выскочили на арену, чтобы помочь трибуну, он был лишь слегка озадачен. Но если есть другие...

— Спахбад, проследи за остатком поединка, — сказал он, вставая и игнорируя недовольную гримасу Тамура при этом приказе. — Мне нужны шесть твоих лучших людей.

Он щелкнул пальцами, не сводя взгляда с вершины горы.

Глава 19

Пуштикбаны на вершине акрополя казались расслабленными. Большинство сняли свои крылатые шлемы и маски и стояли в тени пальмовых рощ или у края плато, спасаясь от предвечернего солнца и наблюдая за боем на арене внизу. Паво, Сура, Хабитус и Фалько прижались к стене дворца, за углом от входного двора и журчащего фонтана. Пели попугаи, чернокрылые коршуны свистели, перелетая с ветки на ветку, а песня цикад становилась все громче и громче, словно они решили предупредить стражу о присутствии римлян.

Фалько приложил ладонь к уху и сжал руку Паво.

— Фонтан, — прохрипел он; теперь в каждом его вздохе клокотала кровь. — Свиток в покоях за ним.

— Отец, тебе нужно отдохнуть, — начал Паво.

— Паво! — прошипел в ответ Фалько, подавляя влажный кашель. — Свиток!

— Да, — поморщился он, отворачиваясь.

Он медленно подался вперед, чтобы заглянуть за угол во внутренний двор. Двое воинов-пуштикбанов болтали у высокого арочного дверного проема за фонтаном, который вел во дворец. Его сердце подпрыгнуло, когда Сура грубо протиснулся рядом, чтобы тоже выглянуть.

— Если эти двое не уйдут, мы не сможем рискнуть, — заметил Сура не слишком полезно.

В этот момент с арены внизу донесся рев, громче прежнего. Заинтересовавшись, двое стражников прекратили разговор и неспешно вышли со двора. Сердце Паво екнуло, и он нырнул назад, вжимаясь в стену; остальные сделали то же самое. Двое стражников прошли мимо них к краю горы и встали спиной к ним, всего в нескольких шагах.

«Толкнуть их?» — одними губами спросил Хабитус.

«Нет!» — в яростном унисоне беззвучно ответили Паво и Сура.

Вместо этого Паво жестом позвал группу вперед. Они проскользнули в тень внутреннего двора, держась поближе к стенам. Крадучись, они миновали фонтан и проникли во дворец.

Внутри было прохладно и сумрачно. Стены украшали цветочные узоры и резьба с изображением оленей, львов и слонов. Рельефы суровых персидских воинов и царей прошлого хмуро взирали на них сверху вниз. Полированная черная плитка под ногами казалась мертвенно холодной по сравнению с раскаленными камнями двора.

— Здесь пусто? — прошептал Паво, тут же прикрыв рот ладонью, так как шепот эхом отразился от высоких потолков.

— Сильно сомневаюсь. Но ты услышишь любого врага раньше, чем увидишь, — ответил Фалько. — Свиток не на этом этаже. Раб, который рассказал мне о нем, говорил, что спрятал его в сердце дворца. Комната на втором этаже, выходящая окнами на город. Найди лестницу.

Паво пополз вперед, вглядываясь туда, где этот огромный зал переходил в следующий, отделенный зияющей аркой. За ней он увидел основание пролета полированной мраморной лестницы.

— Сюда, — он махнул рукой, ведя их к ней.

Он замедлил шаг и остановился, услышав новый стук приближающихся шагов, сбегающих по лестнице. Двое. Он бросил взгляд на Суру и Хабитуса. Они поспешили вжаться в тени по обе стороны арки, скрывшись из виду с лестницы. Двое воинов-пуштикбанов быстро свернули из лестничного зала в этот, проходя мимо Паво и его группы. Сдавленный вздох облегчения сорвался с губ Паво, когда