Путь инквизитора. Том первый, том второй. - Борис Вячеславович Конофальский

— Как Максимилиан?

— Да. Как Максимилиан.

— А… Теперь-то он нос предо мной задирать не будет! — Сыч откровенно доволен. И тут же становится снова серьезным. — А сержант с людьми — это хорошо. Помощь в деле таком не помешает. — Он задумывается. — Коней для них на конюшне вашей взять?

— Да, скажешь госпоже Ланге, что я велел.

— Я мальчишку-рассыльного еще с собой возьму, чтобы опознал бриганта. Чтобы тот не отвертелся, когда прижмем.

— Мысль верная. Бери.

— Деньги, экселенц.

Обычно Сыч, когда просил деньги, корчил жалостливую морду или улыбался заискивающе, а тут нет, серьезен как никогда. Волков достает из кошеля золотой, вкладывает его в крепкую руку Сыча.

— Привези мне бородатого, Фриц Ламме, живым привези.

Фриц обычно болтлив, за деньгу пообещает все что угодно, а тут молчит, золотой в руке зажал и только кивает в ответ.

⠀⠀

После обеда Волков с Гренером-старшим и Брюнхвальдом хотели посмотреть кавалеристов: проверить сбруи, потники, взглянуть, как кони кованы к лету. Брюнхвальд жаловался, что кавалеристы просят больше овса, чем следует, а Гренер говорил, что лошади у кавалеристов весьма крупны, вот и нужно им еды больше. Но когда обед подходил к концу, к кавалеру пришел солдат, встал невдалеке, не решаясь прерывать делами обед командира и ожидая, что полковник обратит на него внимание.

— Ну, что там у тебя? — спросил его рыцарь, отставляя тарелку с костями от жаренной с чесноком курицы.

— Сержант говорит, что к вам пришли, но пускать не решается.

— Кто пришел?

— Купчишка.

— В шею его, — лаконично бросил Волков.

— Так мы и хотели, но купчишка орет, что он ваш, что ему очень до вас надо.

— Очень?

— Очень. — Солдат кивнул. — Морда у него в кровь бита.

— Морда в кровь? Имя как его?

— Кажись… — Солдат задумался. — Гельмандис, что ли?

— Может, Гевельдас? — предположил кавалер.

— Да, точно, господин! Так он и назвался.

— Пусть проходит, — распорядился Волков.

Да, морда у купца была бита. И били, кажется, от души, крепко били. Нос распух, был сломан, вся одежда спереди в бурых потеках, рукава, как вытирался, тоже. Шапки нет, на лбу огромная красная шишка, назавтра станет багровой или синей, левая скула отекла, рассечена. Нет, его били не кулаками, палками били.

— Господин, — запричитал купец, — господин, что мне делать, что делать?

Волков поморщился, встал из-за стола.

— Господа, идите к кавалеристам, я скоро буду.

Брюнхвальд и Гренер обещали после обеда сразу отправиться в эскадрон.

Кавалер взял купца за локоть, хотел отвести его в сторону, а тот завыл вдруг от боли.

— Чего ты?

— Рука! — взвыл купец. — Палками били, а я закрывался, и все по рукам, по рукам попадало.

— Купчишки били?

— Они. На пристани меня поймали и сюда вели, чтобы я у вас узнал, когда деньги вы им отдадите.

— Подлецы, собаки, били за то, что я деньги не отдаю?

— За то, что я ручался за векселя ваши, говорил, что вам верить можно. — Гевельдас захныкал. — Зачем только я с вами связался? Всю дорогу, пока шли, они меня били.

Волкову тут смешно стало, но сдерживал смех, старался оставаться серьезным.

— Будет, будет тебе. Ишь ведь, купчишки люди мирные, а вон как за свое серебро готовы свирепствовать. А ты не плачь, говорю.

— Да как же не плакать, когда они грозились, если деньги им не верну за все векселя, и дом мне спалить.

— Не посмеют, то дело подсудное.

— Грозились баржи мои забрать, склад мой сжечь.

— Говорю же, не посмеют.

— Убить грозились.

— Не допущу.

— Да как вы не допустите, если вы тут, а я там. — Купец махал рукой и тут же морщился от боли. — Больно-то как, не сломали ли они мне кости?

— Пока ты мне нужен — не допущу.

Волков потрогал его руку. Хоть купец и снова заорал, но кости в руке не сломаны.

— Не допустите, а брань тоже не допустите? Они еще… бранились подло.

— Что говорили?

— Говорили, что хуже жида только жид-выкрест.

— Кто тебе еще такое скажет, так ты в ответ говори, что напишешь донос на него в святую инквизицию, а тому горлопану святые отцы уже разъяснят, кто лучше, а кто хуже. И так разъяснят, что мало ему не будет.

Гевельдас на мгновение даже перестал причитать, такая мысль ему, кажется, понравилась. Но, вспомнив свою главную беду, снова начал:

— А что же мне с купцами, с векселями делать? Они ведь и вправду меня убить могут. Деньги-то вы немалые у них взяли.

— Денег я у них не брал, пусть не брешут, — напомнил ему кавалер, — брал товары по ценам завышенным. Так что пусть терпят.

— Терпят? Терпеть они не станут, вас они тронуть не могут, так на мне отыграются, — причитал Гевельдас.

— Хватит скулить и послушай меня.

— Да-да, слушаю.

— Сейчас ты пойдешь к ним…

— Нет, не пойду, убьют! — захныкал купец.

— Сейчас ты пойдешь к ним, — повышая голос, продолжал кавалер, — соберешь их всех и перепишешь все долги. И по векселям, и по распискам.

— И что, вы их оплатите?

— А потом уже скажешь, что поедешь с прошением к архиепископу.

Гевельдас, который в начале речи Волкова стал было надеяться на благоприятный исход, снова запричитал:

— Какой еще архиепископ? К чему это все?

— Слушай меня внимательно, дурень. — Волков уже начинал злиться из-за нытья купца. — Перепишешь всех купцов, кому я должен денег, учтешь все векселя и расписки, составишь жалобу.

— Так на кого же? На кого мне жаловаться? — не понимал Гевельдас.

— На меня, дурак, на меня! Поедешь в Ланн к архиепископу депутатом от купцов Фринланда. Жаловаться будешь на меня.

Купец кривился, он снова готов был разрыдаться.

— Да разве ж меня пустят к архиепископу, может, мне месяц у него в приемной сидеть придется.

— Не придется тебе там сидеть, я тебе письмо дам, так тебя он сразу примет, — пообещал кавалер.

Купец Гевельдас был не на шутку озадачен, он смотрел на Волкова и думал изо всех сил.

— Ну, чего ты окостенел-то? — спросил у него кавалер.

— Не пойму я ничего, — признался купец. — Просите вы, чтобы я на вас жалобу к архиепископу отвез, да еще и обещаете письмо такое дать, чтобы к его высокопреосвященству по письму вашему меня, жалобщика, сразу и впустили.

— Именно об этом тебе и говорю. Отвези на меня жалобу курфюрсту Ланна и напиши в ней, что все купцы Фринланда заступничества его ищут.

— Не понимаю я ничего.

— Тебе, болвану, ничего понимать и не нужно, — уже почти кричал Волков, — тебе нужно к курфюрсту Ланна жалобу от купцов Фринланда отвезти! А как только ты привезешь от его высокопреосвященства письмо, что обещает он купцам