Нефритовая лиса - Крис Велрайт

На лице Ицин впервые за долгое время промелькнула слабая улыбка.

— Я не забуду, — тихо ответила она. — Обещаю.

Чжа фыркнула, но в глазах её мелькнуло нечто похожее на тепло.

— Вот и молодец. А теперь хватит разговоров — за дело. Иначе опять разозлишь хозяйку, а ей много не надо — только повод дай.

Глава седьмая

Пока ноги Ицин заживали, Белый Лотос не нагружала её обучением. Она лишь вводила её в самые основы: когда стоит говорить в присутствии гостей, а когда — склонить голову и молчать; как правильно кланяться, как подавать напитки, не встретившись взглядом. Эти уроки были короткими и сдержанными, но требовали полной сосредоточенности. Лотос не повторяла дважды.

Когда Ицин наконец смогла уверенно стоять на ногах, Белый Лотос пришла в её комнату, не говоря ни слова, и жестом поманила за собой.

Сначала Белый Лотос ничего не сказала. Она лишь велела Ицин идти за ней и шагала вперёд, не оборачиваясь. Её лёгкий шёлковый наряд почти не шелестел, но в тусклом коридоре каждый звук шагов казался предательски громким.

— Куда мы идём? — тихо спросила Ицин, стараясь не отставать. Ее ступни еще болели, но зажили настолько, что она могла самостоятельно ходить.

— Покажу тебе, что значит быть товаром, — отозвалась Белый Лотос без тени иронии.

Они прошли по нескольким боковым переходам, скрытым от глаз гостей и даже большинства служанок. Наконец Лотос остановилась у стены, на первый взгляд — совершенно пустой. Она коснулась одного из резных орнаментов — и тот отъехал в сторону, открывая узкий проход.

— Не шуми.

Они проскользнули внутрь. Коридор был тёмным, пахнул пылью и сандалом. В стене впереди обнаружилась узкая вертикальная щель — смотровое окно, искусно замаскированное снаружи.

Белый Лотос кивнула на него:

— Смотри.

Ицин подошла, прижалась глазом к щели — и в тот же миг её охватил жар. В комнате за стеной была мягкая постель, шёлковые занавеси, стол с фруктами и вином. Девушка — одна из тех, которых Ицин уже встречала в доме — сидела на коленях позади мужчины, ласково массируя ему плечи. На её лице не было ни стыда, ни страха. Напротив — она улыбалась, говорила что-то мягкое, почти мурлыкала. Мужчина смеялся, а затем развернулся притянул к себе, и девушка без тени смущения поддалась.

Ицин почувствовала, как холод пронзает позвоночник. От вида прикосновения чужих губ, от движения рук, от стонов за перегородкой — её кожу покрыл мороз. Это было слишком откровенно, слишком живо, слишком близко. Она хотела отстраниться, закрыть глаза, но Белый Лотос мягко, но твёрдо придержала её за подбородок.

— Смотри дальше, — тихо сказала она.

Глаза Ицин сами собой остановились на прорези. За ней — тело девушки, сливающееся в объятиях мужчины. Он целовал её лицо, шею, медленно стягивал с её плеч ханьфу. Ткань мягко соскальзывала, открывая обнажённую грудь. Девушка вздохнула, запрокинула голову, будто вся отдалась этому моменту.

Ицин резко залилась краской. Горло сжалось, в висках стучало. Её ладони вспотели, а плечи напряглись.

— Ей… ей это нравится? — прошептала она, едва выдавив из себя слова.

Белый Лотос усмехнулась.

— Это не имеет значения. — Она убрала руку от её лица. — Хорошая певичка умеет делать вид, что ей всё в радость. Даже когда это не так. Именно в этом и мастерство.

— А если не получится так искусно притвориться? — голос Ицин дрожал.

Лотос нахмурилась. Черты её лица вдруг стали резче, веер в руке остановился.

— Тогда тебе не место здесь. — прозвучало сурово. — Тогда ты либо остаёшься навсегда служанкой. А служанки живут, чтобы убирать грязь за другими. Или тебя продадут в другой дом. Похуже. В такое место, где не учат, а ломают. Там никто не станет объяснять. Там просто возьмут. Насильно.

Ицин сглотнула. Щека прижалась к прохладной деревянной стенке. Стук сердца гремел в ушах.

Ицин не смогла подглядывать дальше за мужчиной и женщиной через щель. Стыд пересилил: щеки вспыхнули, руки задрожали, и она резко отпрянула, будто обожглась.

— Не переживай, — спокойно сказала Белый Лотос, поправляя прядь волос за ухо. — До этого ещё дойдёт не скоро. Сначала тебе надо научиться быть той, кого захотят. Пойдём в главный зал. Посмотришь, как девушки преподносят себя.

Они шли по боковому коридору, вдоль закрытых дверей. Пахло пудрой и сладкими духами. Сквозь перегородки доносился мягкий смех, хихиканье, плеск вина в чашах.

Когда они добрались до входа в главный зал, Ицин остановилась как вкопанная. Её сердце сжалось.

— Что такое? — Белый Лотос посмотрела на неё.

— Я… — Ицин запнулась. Она не могла признаться вслух. Слова застряли в горле.

— Я должна знать всё, чтобы тебе помочь, — Лотос говорила спокойно, с терпением наставницы. — Иначе мои усилия будут напрасны. Рассказывай.

Ицин опустила глаза:

— Есть один человек, который сюда ходит. Я бы не хотела с ним столкнуться.

— Родственник или возлюбленный? — всё так же спокойно спросила Лотос, хотя веер в её руке на миг замер.

— Родственник.

Лотос нахмурилась и обмахнулась веером.

— Да, такое случается… — пробормотала она. — Не лучшая ситуация. Ладно. Давай заглянем аккуратно. Если он там, ты мне укажешь на него, и мы сразу уйдём. Хорошо?

Белый Лотос чуть сжала запястье Ицин, будто передавала ей уверенность через прикосновение.

— Пойдём, — сказала она. — Мы поднимемся на второй этаж и будем наблюдать оттуда. Редко кто поднимает глаза наверх — слишком много вина и девушек отвлекают внизу. Там тебе будет спокойнее.

Ицин согласно кивнула, всё ещё напряжённая, как тетива. В груди тревожно билось сердце, а в горле пересохло, будто она проглотила пригоршню пепла.

Они пошли по боковой лестнице — узкой, почти служебной, с резными перилами и гладкими, истёртыми ступенями. Зал внизу гудел: звучала тихая музыка, пахло благовониями и жареным мясом, свет фонарей отражался в чашах с вином. Здесь, наверху, всё казалось иначе — как сцена, увиденная из-за кулис. Видна была вся картина: гости, девушки, служанки, но сами они, спрятанные за полупрозрачными занавесями, были словно призраки.

— Сюда, — Белый Лотос осторожно откинула край плотной шёлковой шторы и жестом пригласила Ицин.

Они устроились в тени, за ажурной перегородкой. Отсюда зал просматривался как на ладони. Ицин смотрела вниз, ощущая, как напряжение пробегает по спине, будто кто-то дышит ей в затылок.

—