Нефритовая лиса - Крис Велрайт

Ицин покачала головой, сначала в молчаливом смущении, но вдруг почувствовала, как уголки губ предательски поднимаются. Она даже не заметила, в какой момент начала смеяться над грубоватыми шутками Лотос. Или, когда перестала краснеть при словах, описывающих соитие. Даже изображения в книгах, на которых раньше она не могла смотреть без отвращения, постепенно стали казаться ей чем-то… повседневным. Таким же обыденным, как редька, которую она по утрам резала на кухне.

Белый Лотос уловила её улыбку и прищурилась:

— Только, прошу тебя, никогда, никогда не смейся при мужчине над его… — она сделала паузу, — баклажанчиком. Иначе потом проблем не оберёшься. Одного такого разукрашенного «героя» пришлось утешать три ночи подряд. И всё потому, что девчонка дернулась от смеха в самый неловкий момент.

Ицин не выдержала. Она захохотала, повалившись на кровать и прикрыв лицо книгой с разворотом, на котором было изображено явно слишком анатомически амбициозное «развратное слияние».

— Меня тоже всегда веселят эти глупые названия, — хихикнула Лотос, — от сверкающего стержня бессмертного до врат нектарного сияния. А как тебе вот эти: пестик страстей? Или огненный корень тигра?

Ицин захохотала ещё громче, держась за бока, а Белый Лотос вдруг вскочила, вытянулась в позу томной наложницы, театрально закатила глаза и голосом жеманной девицы пропела:

— О, господин, — простонала она, — как велик ваш дракон… ваш укротитель ветренных цветов! Моя пещера сладкого тумана жаждет встречи с ним…

Они обе расхохотались не в силах успокоиться. Смех стал лучшей отдушиной в стенах этого дома.

— Слушай, — переменила тему Белый Лотос, — а хочешь развеяться? Отвлечься от мира мужских грёз, от всей этой духоты, мазей и бессмертных стержней?

Ицин недоверчиво посмотрела на неё, чуть приподняв бровь.

— А что ты предлагаешь?

— Как насчёт прогулки по торговой улице? — Белый Лотос хитро улыбнулась и легким движением поправила складку на рукаве. — Выйдем из борделя, подышим пылью рынка, посмотрим на простых людей… Я всё равно собиралась купить новые заколки и благовония.

— Выйти из борделя? — Ицин встала, потрясённая. — Это вообще разрешено?

— Да, если ты заслужила доверие. Мы же не узницы в башне, — Белый Лотос слегка пожала плечами. — Девушки, которым хозяйка доверяет, могут выходить. Конечно, не все и не всегда. Но у меня есть это право. И если я веду с собой ученицу, это не вызывает вопросов. Главное, чтобы ты не вздумала сбежать.

— Нет! — Ицин вскочила и прижала руку к груди. — Обещаю! Я не сбегу. Да и куда мне сейчас бежать? Я ведь уже твёрдо решила постичь всё мастерство… укротителя морковок Павильона Наслаждений.

Белый Лотос прыснула со смеху, прикрывая рот ладонью.

— Ох, укротительница морковок… Вот теперь ты по-настоящему одна из нас, — подмигнула она.

Они обе засмеялись. Смех был лёгким, как крылья весенней бабочки. И в этот момент что-то в груди Ицин стало чуть теплее.

— Ну, тогда идём, — сказала Лотос, — девушкам тоже необходимо развлекаться!

Глава восьмая

Белый Лотос вытащила из своего сундука одно из платьев — лёгкое, струящееся, сшитое из тончайшего шёлка оттенка сливочного чая, с вышитыми золотыми птичками на рукавах. Подол был расшит жемчужной тесьмой, а воротничок украшен крошечными бисеринками.

— Примерь это, — сказала она, передавая платье Ицин. — Хочу, чтобы ты выглядела как благородная, которой ты, в сущности, и являешься.

— А разве мне можно? — неуверенно спросила Ицин, почти боясь прикоснуться к ткани.

— Конечно можно! — с живостью отозвалась Лотос, отводя её к зеркалу. — Ты теперь полноправная девушка Павильона Цветущей Ночи. И заодно покажешь себя потенциальным клиентам. И прекрати уже постоянно спрашивать «можно» или «нельзя». Делай то немногое, что нам доступно, с удовольствием.

Она мягко усадила Ицин на табурет, начала расчёсывать её волосы и вплетать в них тонкие шёлковые ленты. Запах благовоний витал в комнате, откуда-то доносился приглушённый звон струн.

— Платья, украшения, духи… — продолжала Лотос, — наш мир состоит не только из стен, подушек, одеял и вздохов. Мы обычные девушки, такие же, как и все. Мы любим красивые вещи, вкусную еду, прогулки. Мы ходим на спектакли, слушаем уличных музыкантов, плаваем в лодочках на побережье… Ицин…

Тут она вдруг оборвалась, взглянув на отражение девушки в зеркале. Глаза её стали серьёзными.

— Кстати. Пора начать думать о твоём новом имени.

— Имени?

— Да. Здесь ты не Ицин. Здесь ты кто-то другой. И имя — это не просто слово. Для одних оно как заклинание, придающее силу или напоминающее о цели. Для других — маска. Или привлекательный лозунг, вызывающий интерес. Подумай, что тебе ближе. Выбери с умом.

Ицин задумалась на миг. Но её ответ оказался мгновенным:

— Я уже знаю.

— Знаешь? — Белый Лотос приподняла бровь, затем засмеялась. — Значит, ты уже приняла свою судьбу. И каким оно будет?

— Нефритовая Лиса, — произнесла Ицин, глядя на себя в зеркало.

— О, красиво звучит. А что оно значит для тебя?

— Нефрит — это ценный камень. Пусть я теперь певичка, но я всё равно останусь благородного происхождения. А Лиса… — Ицин улыбнулась, поправляя выбившуюся прядь. — Это умное животное. Хитрое и выносливое. Я читала легенды, где она дурила людей. Я хочу стать умнее. И больше никогда не попасть в чужой капкан.

Белый Лотос на мгновение задумалась. В её глазах вспыхнуло что-то тёплое, почти нежное. Она вздохнула, как будто прощаясь с чем-то, и мягко улыбнулась:

— Отлично. Тогда я буду звать тебя Нефритовая Лиса.

Она посмотрела на причёску Ицин, будто размышляя, и хлопнула в ладоши:

— Раз ты теперь лиса, то нам нужно придумать твой образ! Как насчёт того, чтобы добавить в волосы немного перьев? Что-то утончённое, лёгкое…

— Перьев? — Ицин изогнула бровь. — Я же не та лиса, что по курятникам бегает!

* * *

Они покинули бордель, пройдя через парадные ворота, и, миновав украшенный фонарями входной навес, оказались на широкой улице. Ицин замерла.

Мортэ. Она разглядывала этот город на рисунках, читала о нем в книгах, слышала от учителей, но всё это ничуть не могло подготовить её к тому, что она увидела.

Перед ней раскинулся город, кипящий жизнью.

Улицы были широкими, вымощенными ровными плитами. По ним