Виконт де Бражелон, или Десять лет спустя. Часть 4 - Александр Дюма

– Что же вы собираетесь делать? – спросила Мэри, у которой замерло сердце.

– Получив это письмо, я хотел было тотчас же испросить согласия короля на отъезд.

– Когда же вы получили письмо?

– Позавчера.

– На нем стоит пометка «Фонтенбло».

– Странно, не правда ли? Двор в Париже. Словом, я уехал бы. Но когда я обратился к королю с просьбой об отъезде, он рассмеялся и сказал: «Господин посол, почему вы решили уехать? Разве ваш государь отзывает вас?» Я покраснел, смутился. В самом деле, король послал меня сюда, и я не получил от него приказания вернуться.

Мэри сдвинула брови и задумалась.

– И вы остаетесь? – поразилась она.

– Приходится, мадемуазель.

– А та, кого вы любите…

– Да?

– Она вам писала?

– Ни разу.

– Ни разу? Значит, она вас не любит?

– По крайней мере со времени моего отъезда в Англию она не прислала ни одного письма.

– А прежде писала?

– Иногда… О, я уверен, ей что-нибудь помешало!

– Вот и герцог: ни слова о нашем разговоре!

Действительно, в конце аллеи показался герцог; он был один и с улыбкой подошел к собеседникам, протягивая им руку.

– Договорились? – поинтересовался он.

– О чем? – удивилась Мэри Грефтон.

– О том, что может сделать вас счастливой, дорогая Мэри, и рассеять грусть Рауля.

– Я не понимаю вас, милорд, – произнес Рауль.

– Разрешите мне говорить при виконте, мисс Мэри? – с улыбкой попросил Бекингэм.

– Если вы хотите сказать, – гордо отвечала Мэри, – что я готова была полюбить господина де Бражелона, то не трудитесь. Я сама уже сказала ему об этом.

Немного подумав, Бекингэм без всякого смущения ответил:

– Я оставил вас с виконтом именно потому, что знаю ваш тонкий ум и деликатность; его больное сердце может исцелить только такой искусный врач, как вы.

– Но ведь прежде, чем заговорить о сердце господина де Бражелона, вы говорили мне о вашем собственном. Значит, вы хотите, чтобы я принялась лечить сразу два сердца?

– Это правда, мисс Мэри. Но вы должны признать, что я быстро отказался от вашей помощи, убедившись в неизлечимости своей раны.

Мэри на мгновение задумалась.

– Милорд, – продолжала она, – господин де Бражелон счастлив. Он любит и любим. Следовательно, и ему не нужно врача.

– Господина де Бражелона, – сказал Бекингэм, – ждет тяжелая болезнь, и ему больше, чем когда-нибудь, понадобится заботливое лечение.

– Что вы имеете в виду, милорд? – с живостью спросил Рауль.

– Вам я ничего не скажу. Но если вы желаете, я посвящу мисс Мэри в такие вещи, которых вам нельзя слышать.

– Милорд, вы что-то знаете и подвергаете меня пытке!

– Я знаю, что мисс Мэри Грефтон самое очаровательное создание, какое может встретить на своем пути больное сердце.

– Милорд, я уже сказала вам, что виконт де Бражелон любит другую, – проговорила Мэри.

– Напрасно.

– Вы что-то скрываете, герцог! Объясните, почему я люблю напрасно?

– Но кого же он любит? – вскричала Мэри.

– Он любит женщину, недостойную его, – спокойно отвечал Бекингэм с флегматичностью, которая свойственна только англичанам.

Мисс Мэри Грефтон вскрикнула, и ее порыв не меньше, чем слова Бекингэма, поверг Бражелона в трепет.

– Герцог, вы произнесли слова, объяснения которых я, не медля ни секунды, отправляюсь искать в Париже.

– Вы останетесь здесь, – твердо произнес Бекингэм.

– Я?

– Да, вы.

– Почему же?

– Да потому, что вы не имеете права уехать и поручения, данного королем, не бросают ради женщины, хотя бы она была так же достойна любви, как Мэри Грефтон.

– В таком случае объясните мне все.

– Хорошо. Но вы останетесь?

– Да, если вы будете со мной откровенны.

Бекингэм открыл уже рот, чтобы рассказать все, что он знал, но в эту минуту в конце террасы показался лакей и подошел к павильону, в котором находился король с мисс Люси Стюарт. За лакеем следовал запыленный курьер, очевидно, всего только несколько минут тому назад ступивший на землю.

– Курьер из Франции! От принцессы! – вскричал Рауль, узнав ливрею слуг принцессы.

Курьер попросил доложить о себе королю: герцог и мисс Грефтон обменялись многозначительными взглядами.