Глаза Сатаны - Константин Волошин

— Позовите черномазых баб! — приказал Менто. — Надо кровь остановить.

— Вот скотина! — обернулся Ромуло к Хуану. — Обязательно надо было в печёнку попасть? Теперь хана! Не выдюжит. Глубоко, сволочь пронзил!

Хуан моргал, готовый пустить слезу, но молчал.

— Макарио, Челато, думаете не выживет? — поднял глаза Менто.

Макарио медленно отрицательно покачал головой, а Челато проговорил:

— Ему лучше исповедаться, Менто. Дело тухлое. Послать бы на подворье за священником. — Он поискал глазами, подозвал мальчишку из чёрных, тихо что-то сказал тому, хлопнул подзатыльник и тот помчался прочь.

Луис открытым ртом мелко дышал, вся правая сторона подплывала тёмной кровью.

Прибежали две негритянки и принялись обтирать и обмывать Луису бок и рану. Одна всё вопросительно поглядывала вверх. Тогда Менто окликнул юношу:

— Ну-ка ты, метатель, вытащи свои кинжал, а то негритянки боятся!

Хуан тоже боялся. Но пришлось пересилить себя. Он присел, взялся за мокрую рукоять, повременил малость и рванул на себя.

Луис дёрнулся, застонал, а кровь густо полилась на землю. Женщины торопливо накладывали на рану какие-то листья, хлопковую вату и туго перевязывали полосками полотна.

Луис был без сознания. Одна из негритянок посмотрела на Менто.

— Сеньор, он умрёт.

— Не твоего ума дело! Лечи!

Луиса перенесли в тень дерева, положили на конский потник.

— Что делать, Менто? — спросил тихо Макарио.

— Надо бы проверить слова Хуана, — кивнул Менто в сторону убитого отчаянием юноши. — Иначе, как и что мы доложим хозяину? Пошли. Эй, Дон! Иди в хижину. Будем искать.

Только трое могли заниматься делом в тесном помещении. Быстро перерыли вещи Луиса. Нашли его деньги. Хуан подтвердил, что это не его.

Подняли матрас, перетряхнули всю нехитрую одежду.

— Ничего нет, Менто, — обернулся к начальнику Макарио. и сурово глянул на Хуана. И тут голос Ариаса из-за спин проговорил негромко:

— Хорошо бы матрас прощупать, сеньоры!

— Пошёл ты! — огрызнулся Ромуло. Но Менто согласился.

— Что-то есть! — проговорил Челато. — И нитки свежие. Посмотрим!

Все придвинулись вплотную, наваливаясь на спины друг друга.

— Есть деньги! — Челато передал их Менто.

— Хуан, сколько было у тебя, если помнишь?

— Около пятидесяти песо. Плата за почти полгода, сеньор. Помню точно, что один реал и горсть мараведи. И мешочек из коричневой кожи с двумя строчками красной кожи, сеньор.

— Точно! Это твои деньги! Бери, Хуан! И моли Господа, что мы нашли их.

Хуан покорно принял мешочек, не зная, куда его деть. Он был ещё под сильным впечатлением убийства и сильно переживал.

— Смотрите за Луисом, а мы с Хуаном пойдём сообщить хозяину, — проговорил Менто. — Топай, метатель! — толкнул юношу в спину испанец.

— Не может быть! — вскочил дон Рожерио с кресла, чуть не опрокинув бокал с вином. — Этот мальчишка смог прикончить Луиса? Чушь!

— Так получилось, сеньор, — ответил Менто. — Что теперь делать нам сэтим?

— Значит, деньги всё же онукрал! Вот скотина! Он не выживет?

— Куда там, сеньор! Рана на шесть дюймов глубиной. Прямо в печёнку!

— Хуан, ты так хорошо бросаешь кинжал? Хотел бы я посмотреть.

— Простите, сеньор! Но этополучилось само собой. Сам не пойму.

— Ладно, Менто. Альгвасилаприглашать не станем. Сами управимся. Когда Луис умрёт, немедленно похоронить на кладбище без обозначения. Всё же он вор, преступник. Его исповедали?

— За падре послали, сеньор, — ответил Менто.

— Это хорошо. Идите! Да, погоди, Менто! Ты деньги Луиса нашёл?

— Нашёл, сеньор. Что с ними делать?

— Давай сюда. Они пойдут на похороны, отпевание и услуги церкви.

— Вот проныра! — ругнулся себе под нос Менто, когда они спустились со ступеней крыльца. — То б мы поминки устроили, а так… — Он махнул рукой, а Хуан подумал, что здесь не очень-то уважают хозяина. Только боятся.

Поздно вечером Луис скончался. Падре Бакирисо торопливо отслужил положенную службу, в темноте три раба быстро вырыли могилу и тут же засыпали тело землёй.

Ромуло подозрительно поглядывал на Хуана и краем уха тот услышал несколько слов, сказанных Макарио.

Хуан понял из услышанного, что теперь у него появился враг, и этот враг весьма мстительный и злопамятный. Юноша заметил Ариасу:

— Чёрт! Вляпался я по самые уши, Ар. Следи теперь за каждым своим шагом, и не выпускай из виду Ромуло.

Ариас как-то странно молчал. Это насторожило Хуана. И он поинтересовался столь странным молчанием.

— Мне надоело, Хуан сидеть здесь, будто я раб! Хочу чего-то нового. Хочу на корабль. Там было много яснее и понятнее. А это Ромуло… С ним можно управиться, Хуанито. Пока он не догадался, что ты кое-что пронюхал.

— Что ты хочешь этим сказать, Ар? — испуганный голос Ивася немного развеселил мулата.

— Пустое, Хуанито! Сам ничего не знаю, но поболтать охота. Слишком много в этот день произошло. Голова идёт кругом.

— Сдаётся мне, Ар, что недолго нам тут осталось прозябать, — сокрушённо проговорил Хуан.

— Что ты надумал? — вскинул голову Ариас.

— Я? Ничего. Но так мне почему-то кажется. Всё к этому идёт.

— Мне этого очень хотелось бы, — вздохнул мулат.

Дней десять спустя Хуан проходил мимо дома хозяина, когда от крыльца до него долетели слова, заставившие его стать, как вкопанному.

— Дон Хуан! Не поговорите ли со мной?

Он не оборачивался, чувствуя, как волна волнения залила его лицо румянцем. Тут же понял, что говорила Габриэла, дочь дона Рожерио.

— Чего вы стали, дон Хуан? Подойдите, а то мне это сделать совсем неудобно! Ну же!

Хуан повернулся, ощутив, что краска покинула его лицо, сменившись бледностью, а волнение поубавилось.

Он медленно подошёл, поклонился, спросил, тщательно подбирая слова:

— Чего желает сеньорита?

— Мне папа рассказал про ваши подвиги. Я имею в виду Луиса, этого грубияна и громилу.

— Что я могу вам сказать, сеньорита? Никакого подвига не было. Я с острым чувством страха защищал свою жизнь.

— Разве можно на расстоянии убить кинжалом, дон Хуан?

— Сам удивился, сеньорита.

— Очень хотелось бы посмотреть, как вы бросаете своё оружие. Покажите!

— Я вовсе не уверен, что у меня получится, сеньорита.

Её глаза улыбались чуть насмешливо, презрительно, но с интересом. Черные блестящие волосы гладко зачёсаны, локоны слегка виднелись из-под лёгкой шляпки с лентами и кружевами.

Хуану вдруг сильно захотелось ощутить её в своих объятиях, сжать, почувствовать биение её юного сердца, вдохнуть чудесный запах духов и чистой кожи и одежды, такой необычной для него и такой притягательной, как и недостижимой.

Видимо, она заметила нечто подобное, улыбка покинула её лицо, оно приобрело жёсткое выражение надменности, и голос, уже требовательный и решительный проник в уши и сознание юноши:

— Не вздумайте перечить мне, юноша. Я этого терпеть не могу. Извольте немедленно показать, что вы умеете со своим кинжалом. Прошу!