Нефритовая лиса - Крис Велрайт

Ицин снова замолчала. Слова жгли язык, а мысли — грудь. В голове всплывало лицо Чжэня. Его самодовольная усмешка, как вырезанная резцом. Голос, отвратительный и смертоносный, как змея. Тон, будто в каждом слове спрятан яд. Она представила, как он приходит в бордель, как сидит у сцены, наблюдая за ней. Как смотрит, оценивает. Как водит друзей, толкает их локтем, смеётся, указывает, вот, мол, моя сестра. Развлекайтесь. Я заплачу.

А она… она не сможет сказать «нет». Никому.

Злоба поднялась в ней волной, горячей, давящей. Как будто вся кровь в теле закипела, бурлила, рвалась наружу. И вместе с ней горечь. Бессилие. Отвращение.

«Он будет жить как хочет. Развлекаться на деньги, которые заплатили за меня, — думала она. — Ему всё сойдёт с рук. А я… я буду только телом. Без воли. Без свободы.»

У неё сдавило горло, дыхание стало рваным, и когда она открыла рот, то слова не вышли. Только ком. Удушливый ком из боли, ярости и унижения. Она зажмурилась, но даже в темноте под веками лицо Чжэня не исчезло. Оно было в ней. Как рубец.

— Я согласна, — твёрдо сказала Ицин, расправляя плечи. В голосе её больше не было дрожи, только сталь. — Я помогу тебе. Но при одном условии: прибыль мы делим поровну.

Белый Лотос медленно перевела на неё взгляд. Несколько секунд она молчала, изучая лицо Ицин, будто впервые видела её по-настоящему. Потом губы её растянулись в тонкую, почти хищную улыбку.

— Вот теперь ты говоришь, как настоящая Лиса, — проговорила она. — Хитрая, осторожная, но с острыми зубками. Мне это нравится.

Ицин не улыбнулась в ответ. Её лицо оставалось серьёзным, даже жёстким. В глазах читалась решимость, которая ещё вчера была всего лишь горькой болью. Сейчас она превратилась в план.

— Я не знаю, как именно отомщу, — прошептала она. — Но если у меня будут деньги… если будет власть… Я сделаю всё, чтобы уничтожить Чжэня, а может и всю семью. Каждый договор, каждую сделку. Чтобы мой отец считал серебряную монету роскошью. А Чжэнь… пусть таскает грузы в порту. Или чистит рыбьи внутренности. Я, быть может, даже брошу ему пару медяков, чтобы посмотреть, как он их подбирает с грязной земли. На коленях.

— Ты даже мрачнее, чем я, — усмехнулась Белый Лотос. — Мне нравится, как ты думаешь. Только учти: чтобы добраться до этого уровня, тебе придётся стать такой же, как они. Или даже хуже. Будешь готова?

— Я уже не та, кем была, — сказала Ицин, глядя в пруд, где между лотосов скользили золотистые рыбки. — Пусть теперь я Нефритовая Лиса. А лиса это не домашняя кошка.

Белый Лотос хмыкнула, вытянулась на траве, подперев щёку.

— Ну что ж, партнёрство заключено. Теперь нам обеим придётся быть очень осторожными.

Ицин кивнула. Ветер играл в её волосах. Она улыбнулась, потому что почувствовала, что больше не была той девочкой, что когда-то смотрела на мир с широко распахнутыми глазами.

Глава десятая

День был тихим и жарким. Внутренний двор заливало солнце, и простыни на верёвках пахли мылом, ветром и травами. Ицин и Чжа развешивали бельё, неспешно перебрасываясь словами и обсуждая произошедшие события.

Последнее время они редко виделись. Лотос часто забирала с собой Ицин с самого утра. Поэтому сейчас она была рада, что можно вновь болтать о всяких глупостях.

— А ты видела, как Синь уронила ту чашку с бульоном? — усмехнулась Чжа, встряхивая мокрую простыню. — Повариха орала так, что, клянусь, у дерева в саду половина листвы опала от страха!

Ицин прыснула в кулак.

— А когда она швырнула половником в стену, я думала, крыша рухнет. Бедная Синь едва жива унеслась. До сих пор прячется за бочками.

Их смех зазвенел между простынями. Ицин поправила складку на наволочке, бросив быстрый взгляд на подругу.

— Хорошо, что сегодня не мы на кухне, — пробормотала она.

— Да, лучше уж развешивать бельё, чем наткнуться за разъярённую повариху, — согласилась Чжа. — Правда нас тут скоро солнце испечёт. Не боишься за свою благородную красоту?

Ицин лишь усмехнулась, хотя раньше всегда переживала, что эта работа превратит ее раньше срока в старуху.

— У тебя сегодня хорошее настроение, — сказала Чжа, поправив угол наволочки. — Глаза блестят. Праздник намечается?

— Может быть, — усмехнулась Ицин и чуть пригнулась ближе, понизив голос. — Кажется, кто-то хочет заплатить за мою первую ночь… и не мало. Десять лянов.

— Ого, — присвистнула Чжа. — Вот это цена. И кто ж такой щедрый?

— Пока тайна, — лукаво ответила Ицин. — Но Белый Лотос говорит, это настоящий шанс.

Чжа замолчала, нахмурив брови.

— Ты чего? — весело спросила Ицин. — Ну давай, говори. Чего вдруг резко умолкла?

— Тайна… Белый Лотос и ваша с ней тайна, — мягко протянула Чжа. — Удивительно, как часто я стала слышать это имя от тебя.

— Что? — удивилась Ицин. — Ну, она ведь помогает мне. Обучает.

— Конечно, помогает, — кивнула Чжа. — Просто странно. Раньше ты всегда все у меня спрашивала, советовалась. А теперь: Белый Лотос, Белый Лотос…Могла бы и сейчас сначала со мной поговорить об этом.

— Я сейчас и говорю, — мягко сказала Ицин, но в голосе уже появилась колючесть.

— Не совсем, — покачала головой Чжа. — Я не против Белого Лотоса. Просто помни: у всех здесь свои интересы.

— Ты ревнуешь? — с лёгкой улыбкой спросила Ицин.

— Нет, — отрезала Чжа, — просто боюсь, что ты увлеклась и перестала видеть людей такими, какие они есть.

— А ты, по-твоему, всё видишь? — вспыхнула Ицин. Ей стало неприятно, что Чжа считает, будто она глупее ее. — Думаешь, раз ты тут дольше, то умнее всех?

— Я просто не хочу, чтобы ты влипла, — вспылила Чжа. — А ты ведёшь себя как наивная девчонка. Считаешь, что десять лянов и хорошая причёска резко изменят тебя и твое будущее?

— Изменят меня и мое будущее? Считаешь, что я никогда отсюда не выберусь? Пусть это все окажется мечтой, но разве плохо пытаться изменить свою жизнь? Плохо хотеть выбраться отсюда?

— Нет, — глухо ответила Чжа, — но плохо быть наивной дурочкой. Да и как-то быстро ты вдруг