Гром над Араратом - Григорий Григорьянц

Царем Каппадокии был Ариобарзан I Филороман, ставленник Рима. Прозвище Филороман дал ему народ, и оно означало его узкую привязанность ко всему римскому, но знающие люди говорили, что римляне раскатали этого полного человека до тонкого и прозрачного послушания, словно пресное тесто фило для пахлавы. Ариобарзан при первой же опасности обычно сбегал в Рим, где его снова уговаривали вернуться в Каппадокию и править, а сенат даже принимал специальные постановления, в которых указывалось, что Ариобарзан имеет более других право на власть в царстве. Конечно, Рим заботила не личность царя Каппадокии, хотя закон требовал, чтобы зависимые царства управлялись наследными династами, а стабильность восточных границ и подконтрольность монарха.

Дважды в страну вторгался армянский царь Тигран II, за спиной которого стоял Митридат VI, который мечтал посадить на трон Каппадокии своего сына Ариарта, но оба раза римские войска входили в Каппадокию, и армянский царь уходил.

Ариобарзан обедал, когда ему донесли, что к столице царства Мазаке идет римский отряд во главе с наместником Рима проконсулом Лукуллом. Трусливая душа Ариобарзана сразу же ушла в пятки, кусок дичи застрял в горле, а жирные пальцы застыли в немом оцепенении. Жить спокойно не получалось. Придя в себя, он весь сжался, волна испуга пробежала по всему телу, а в округлившихся глазах появился немой вопрос: «Меня хотят сместить?»

Его главный советник Аретий, зная трусливую натуру своего царя, произнес:

– Мой государь, я не думаю, что возникла опасность, хотя внезапный приезд наместника необъясним. Правда, ты не выполнил его дополнительные требования по провианту и рекрутам. Но думаю, он просто хочет попугать.

Орлиный нос Ариобарзана почуял опасность, а значит, надо что-то предпринимать. Он выскочил из-за стола и бросился к статуе бога Митры в виде юноши, прекрасного, как Аполлон, в развевающемся плаще, фригийской шапке и ореоле лучей вокруг головы. Он спрятался за ней, но тучное тело виднелось из-за тощей статуи. Придворные смотрели в его сторону озадаченными взглядами и пожимали плечами.

Выглянув, царь спросил:

– Что делать?

Потом со словами «Меня нет!» он принялся семенящим бегом носиться взад и вперед, видимо соображая на ходу, какая кара его ждет на этот раз, потом остановился у своего главного советника и вонзился в него взглядом. Тот произнес:

– Есть такой прием – быть прозрачным и незаметным для других людей.

– Это как?

– Достаточно закрыть глаза или накрыться чем-нибудь.

Ариобарзан быстро подбежал к своему первому министру, схватился за его манишку, резким движением сдернул ее с министра и, убежав в дальний угол, сел на стул и накрылся тряпкой.

Возвестили о прибытии наместника. Советник Аретий подошел к Ариобарзану и сказал:

– Государь, тебя зовут государственные дела.

При этих словах царь стянул с одного глаза тряпку и посмотрел на царедворца:

– Надо идти?

– Да!

Встав со стула, он поплелся в тронный зал, как на плаху.

Когда правитель и его свита заняли свои места в великолепном тронном зале, где колонны и стены были украшены необыкновенно белым мрамором, причем разработки этого мрамора велись только в Каппадокии, и римляне закупали его в огромных количествах для своих вилл, в зал вошел наместник Рима в Азии проконсул Лициний Лукулл. Ариобарзан поднялся с трона и с видом приговоренного к казни пошел ему навстречу. Но, сделав несколько шагов, он остановился и стал ждать своей участи. Лукулл остановился тоже и торжественно произнес:

– Великий царь, Рим приветствует тебя!

При этих словах лицо Ариобарзана преобразилось, он стал живее соображать, а когда он увидел, что Лукулл еще и поклонился, самообладание вернулось к нему. Немного заикаясь, он произнес:

– Приветствую тебя, император! Ты давно не посещал мой дворец, для меня честь принимать такого важного гостя.

Лукулл добродушно пошутил:

– Жаль, что много времени уходит на срочные дела, а на важные, как эта встреча, времени не остается. Я бы хотел переговорить с тобой наедине.

Царь показал, куда следовать, и они перешли в диванную. Усевшись поудобнее напротив друг друга и обложившись подушками, Лукулл начал разговор:

– Ты не поставил тысячу рекрутов для службы во вспомогательных войсках.

– Набор рекрутов продолжается, но есть трудности. Ты же знаешь, что армянский царь, напав на мое бедное царство, увел почти всех трудоспособных мужчин и скот в свои земли.

– Да, знаю, и он за это ответит. Но во время войны ничто не снимает с тебя ответственности за своевременные поставки рекрутов. Я не люблю, когда меня одурачивают.

– Император, не пройдет и десяти дней, как я все поправлю! – скороговоркой ответил Ариобарзан.

– Хорошо! – Лукулл смотрел на него высокомерно. – Рим не требует от дружественных царей уплаты налогов и податей, мы не вмешиваемся в твои внутренние дела, но интересы Рима превыше всего! Идет война, и ты обязан помогать Риму всеми своими ресурсами и, в первую очередь, предоставлять войска в мое распоряжение.

Подали вино, фрукты и сласти.

Ариобарзан, получив от Рима зримые символы верховной власти – золотую корону со скипетром из слоновой кости, курульное кресло и почетные одеяния высших римских магистратов, – помнил, что власть, данная Римом, может быть и отобрана, но, чтобы сохранить ее, он готов был вылезти из кожи вон, понимая: от него ждут ответных благодеяний.

– Я обратил внимание, – сказал Лукулл, отпивая вино из кубка, – твоя столица Мазака совершенно лишена воды, земля бесплодна и не обработана.

– Мое царство бедное, воды мало.

– Обложи свой народ новыми налогами или возьми нужную сумму у меня в долг под двенадцать процентов годовых.

Двенадцать процентов годовых – высшая норма процентов, признаваемая римскими законами.

Лукулл иронично сказал:

– Все равно ты взыщешь эти деньги со своих подданных.

– Ты мне предлагаешь грабительские проценты, а у меня нет столько денег, чтобы брать кредиты. Я умру раньше, прежде чем рассчитаюсь с тобой.

– Тогда я конфискую пустующие земли, принадлежащие лично тебе, и пущу их в оборот.

– О, великая матерь Кибела, – взмолился Ариобарзан, – когда ты хочешь меня наказать, ты всякий раз испытываешь мои честность, неподкупность и воздержание!

– Богиню Кибелу очень чтят римляне. Главнокомандующий Сулла рассказывал мне, как ему приснилось, будто она, представ перед ним, протянула ему молнию и повелела поразить всех врагов.

– В надежде, что богиня Кибела ниспошлет мне удачу, я подумаю о займе.

– Понимаешь, Каппадокия находится на задворках Римской державы и слабо поддается влиянию романизации, поэтому твоя удача – это я, и то когда у меня хорошее настроение.