Гром над Араратом - Григорий Григорьянц

– А есть ли шансы на успех? – спросил Аравелян, старейшина древнего рода.

– Конечно! – воскликнул Васак. – Мы устраним Тиграна и возведем на престол его сына Тиграна-младшего.

– Как «устраним Тиграна»? – Аравелян обвел взглядом всех присутствующих. – Да, я недоволен внутренней политикой царя, и это высказывал ему в лицо. Я полагал, собрались, чтобы выработать предложения царю: пусть изменит стиль управления, прекратит сдерживать наше обогащение, даст больше самостоятельности, – но никак не для устранения Тиграна.

– Ультиматум здесь не поможет, – сказал Васак, – царь упрям, крепко держится за власть и подавляет любое инакомыслие.

– Устранить? В смысле – убить? Ну нет, я с этим не согласен! Это путь в никуда! Страна тут же потеряет свою независимость, рухнут армия и система безопасности, да и наши богатства испарятся. Тигран – храбрый царь, он возродил армянскую цивилизацию, он объединяет нацию, а держава без него рассыплется!

– Скажи еще, что он дух Великой Армении или божество! – ехидно сказал Кохар.

– Он, конечно, не бог, но народ его обожествляет, ведь он строит мир во имя процветания армян. Словом, я не согласен и поэтому ухожу. – Аракелян развернулся и пошел к выходу.

Васак посмотрел на Багдасара. Тому ничего не надо было говорить, он встал на пути старого аристократа.

– Отойди в сторону, недостойный, мне надо пройти! – потребовал Аракелян, но вдруг он посмотрел на Багдасара остекленевшими глазами, взял его руками за плечи, намереваясь что-то сказать, а затем медленно опустился на каменные плиты пола к его ногам и замер. Красное пятно крови расплылось вокруг лежащего тела.

Багдасар выдернул свой кинжал из лежащего на полу старца, деловито вытер клинок об его плащ и с выражением брезгливого удовольствия на лице отошел в сторону. Перепуганные аристократы с широко открытыми глазами глядели на Васака.

– Он мог выдать нас, – произнес тот. – Ставки в этом деле высоки, каждый из вас под страхом смерти должен молчать и знать свое место. Кохар определит, сколько золота и серебра потребуется от каждого для покупки войск. День настанет, я дам знак, и мы все соберемся во дворце. На сегодня все. Идите!

Мелкум и еще два богача поспешили к выходу, а Васак, Кохар и Багдасар перешли в соседнюю комнату, где хозяин предложил всем вино, сказав:

– Ты, Васак, действуешь весьма рискованно.

– Успех нашего дела, – сказал Васак, – зависит от решительности и беспощадности, действовать надо без тени сомнения. Только так поступают великие правители!

– Я человек бесстрашный, – произнес Кохар, – но привести к власти Тиграна-младшего практически невозможно.

– Нам предначертано добиться успеха, думаю, победа нам обеспечена. – Васак стал ходить по комнате. – Понимаешь, Кохар, без нас он власти не получит, но, если мы добьемся своего, он будет слушаться нас и соблюдать наши интересы. Ты займешь государственную должность главного казначея.

– Наши действия вызовут сопротивление жречества и народа. – Кохар говорил уже с меньшим сомнением.

– Мы подавим любые выступления, ряд полководцев на нашей стороне, ведь многие недовольны политикой царя. Мятежи не возникают на пустом месте.

– А Парфия? – спросил Кохар. – Она тут же вмешается в наши внутренние дела, парфянский царь давно мечтает ослабить и сокрушить Армению! Парфия для армян – жестокий и опасный враг, дело с ней иметь нельзя.

– Конечно, Парфия настроена к нам неприязненно, но я рассматриваю ее как сильного союзника.

– Армия хочет Артавазда, – произнес Багдасар.

– Артавазда, думаю, мы нейтрализуем.

– Риму, может, не понравится смещение Тиграна, – произнес Кохар.

– Это – моя забота. Царь мне доверяет, ведь дипломатия и разведка – его глаза и уши, и он получит информацию обо всем, но только ту, которую я сочту нужной. – Васак упивался своей всесильностью.

– Ты очень опасный человек, Васак, но я хотел бы видеть тебя на престоле.

– Мы обязаны соблюсти династические законы, для Рима они священны, – скромно сказал Васак. – Тигран-младший – подходящий материал, через него мы будем решать свои задачи. Будет царем, но номинальным, а править будем мы. Юноша, конечно, слаб, мы ему поможем, главное, чтобы не влезал в политику, пусть себе занимается философией и ухаживает за красивыми девушками, пусть мнит себя великим, но управление государством ляжет на нас, а Рим обеспечит нам защиту и покой.