Полюби свой мозг - Дэниэл Дж. Амен

Это самый главный и волнующий урок, который извлекли для себя наши пациенты. И это личный урок для меня.

МОЙ ПЛЕМЯННИК ЭНДИ: СТОЛКНОВЕНИЕ С КАТАСТРОФОЙ

Вечером в апреле 1995 года мне поступил звонок с сообщением о том, что мой девятилетний крестный сын Эндрю, который также был моим родственником, напал на маленькую девочку на бейсбольном поле без какой-либо видимой причины. Звонила моя свояченица Шерри, которая была потрясена этим происшествием.

– С ним что-то случилось? – спросил я.

– Дэнни, он стал другим, – ответила она. – Он стал грубым и больше не улыбается. Когда я сегодня убиралась в его комнате, то нашла два его рисунка. На одном он изобразил себя, повешенным на дереве. На другой картинке он расстреливал детей.

Я сказал Шерри, что хочу видеть Эндрю уже завтра. Они приехали из Южной Калифорнии в Северную Калифорнию, где находилась наша первая клиника. Когда я вошел в кабинет и увидел Энди, сидевшего на кушетке, моя сердце растаяло. Я любил этого ребенка и очень беспокоился за него.

– Привет, как дела? – спросил я.

– Дядя Дэнни, я все время злюсь и не знаю почему, – сказал он.

– Кто-то обидел тебя? – спросил я.

– Нет.

– Может быть, тебя дразнят в школе?

– Нет.

– Кто-нибудь трогал тебя в тех местах, которые не положено трогать? – я пытался найти причину его поведения.

– Нет, – снова ответил он.

Моей первой мыслью было: «Ты должен просканировать его». Поскольку мы всегда ведем внутренний диалог, я подумал: «Ты хочешь сканировать всех подряд. Может быть, это потому, что он второй сын в семье из Ливана, а ты тоже был вторым ребенком в ливанской семье». Потом у меня в голове прозвучал голос разума: «Прекрати! Девятилетние мальчики не нападают на людей без всякой причины. Просканируй его. Если его томограмма окажется нормальной, ты продолжишь искать причины его поведения в другом».

Я отправился с Энди в томографический центр и держал его за руку, пока он обнимал своего плюшевого медведя во время сканирования. Когда его томограмму вывели на компьютерный монитор, я увидел, что у Энди вообще не функционирует левая височная доля. Я посмотрел на своего наставника, доктора Джека Палди, и спросил:

– Почему у него нет левой височной доли?

Чтобы Шерри и мой брат Джим не услышали его, доктор Палди написал ответ на листке бумаги: «Это киста, инсульт или опухоль». Я был сильно опечален, но в то же время испытал некоторое облегчение: возможно, это было объяснением необычного поведения Энди. На следующий день Эндрю прошел магнитно-резонансную томографию, показавшую наличие кисты (заполненной жидкостью капсулы) размером с мяч для гольфа, занимавшей то место, где должна была находиться левая височная доля. К тому времени мы уже установили корреляцию между нарушениями левой височной доли и склонностью к насилию. Я позвонил педиатру Эндрю в Южную Калифорнию и попросил его найти хирурга, который смог бы удалить кисту.

Через две недели педиатр перезвонил и сказал, что он побеседовал с тремя врачами-нейробиологами. Никто из них не рекомендовал что-то сделать с кистой, и они считали, что это обстоятельство, скорее всего, никак не связано с поведением Эндрю.

– Они не станут оперировать его при отсутствии реальных симптомов, – сказал он мне.

– Давайте разберемся, – сказал я, с трудом сдерживая ярость. – У меня есть мальчик со склонностью к насилию и суициду. Что вы называете реальными симптомами?

– Думаю, они имеют в виду припадки, потерю сознания или проблемы с речью, – ответил он.

– Это какое-то безумие, – сказал я и повесил трубку.

Потом я позвонил своей знакомой из Гарварда, которая была детским врачом-нейробиологом, и услышал от нее то же самое. Я раздраженно подумал: «Нейробиологи… нейробиологи… Нейрохирурги. Нейробиологи наблюдают, нейрохирурги оперируют». Я позвонил в отделение детской нейрохирургии Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе и поговорил с д-ром Йоргом Лазарефф, который впоследствии прославился операцией по разъединению близнецов из Гватемалы со сросшимися головами. Впрочем, для меня он и раньше был знаменитостью. Выслушав мой рассказ про Эндрю, он сказал:

– Когда киста является причиной серьезных симптомов, мы удаляем ее. Очевидно, у него серьезные симптомы.

«Вот это деловой подход», – подумал я.

После операции я получил два телефонных звонка. Один звонок был от Шерри, которая была сильно взволнована. Она сообщила, что операция прошла успешно и что когда Энди пришел в себя, он улыбнулся ей.

– Дэнни, он не улыбался уже больше года, – сказала она.

Другой звонок был от доктора Лазарефф, который сказал:

– Доктор Амен, эта киста была настолько агрессивной и так сильно давила на мозг Эндрю, что привела к истончению кости над левой височной долей. Его височная кость была тонкой, как яичная скорлупа. Если бы он ударился головой, это привело бы к мгновенной смерти. В любом случае, Эндрю умер бы через полгода, если бы не ваша настойчивость.