Семья. Измена. Развод - Мария Николаевна Высоцкая

Поворачиваюсь и отвешиваю мужу пощечину.

Князев прикасается к щеке, которая уже покраснела. Трет ее.

— Это было ошибкой…ошибкой.

—Семнадцать ночей подряд, пока не закончился отпуск?

Его взгляд убивает меня в этот момент. Отталкиваю и бегу наверх. Нужно уехать.

Я не могла. Не могу думать про тот чертов отпуск на новогодних каникулах. Это добивает окончательно, я же почти поверила в то, что ничего не было.

Только один раз, плохой, ужасный, после которого я забеременела, он подкреплял мою ненависть. А теперь что?

Мне нельзя вспоминать, нельзя очаровываться. Нельзя признавать, что понравилось. У нас никогда и ничего не выйдет. Никогда.

Заберу Марка и поеду к маме. Скажу, что соскучилась по ней. Поживу пару дней, а потом решу, что делать дальше. Отец все равно сейчас не в городе, вернется только на следующей неделе. Миша вряд ли станет обсуждать с ним наш конфликт, и уж тем более не будет устраиваться скандалов при сыне.

Я ужасная мать, что думаю об этом, но, пока Марк рядом, Князев меня не тронет. И Марка насильно домой не поволочет. А уж я сделаю все для того, чтобы сын хотел подольше задержаться у бабушки. Он ее обожает.

Хватаюсь за голову и чувствую презрение. Сама себя презираю. Я ужасная мать, ужасный человек. Я хочу использовать ребенка в этих разборках…

Дура. Набитая дура.

Плачу, но все равно распахиваю шкаф и с грохотом бросаю на пол чемодан, следом стаскиваю с плечиков платья, смахиваю с полок джинсы и футболки. Собираю все, что необходимо на первое время.

Не без труда достаю с верхней полки еще один чемодан и бегу в комнату Марка, аккуратно, почти бесшумно собираю его вещи, об игрушках, самых любимых, тоже не забываю.

Когда возвращаюсь к себе, застаю Князева стоящим в центре моей гардеробной, и, кажется, сердце в пятки от страха уходит.

— Это что? — Миша переводит взгляд с чемодана на меня.

— Я решила, что поживу у мамы пару дней. С Марком.

— Мой ребенок будет жить со мной под одной крышей.

— Мы едем в гости.

— Твой отец через час пришлет вас обратно.

— Его нет в городе, — бравирую последним аргументом.

— Забыл, — Князев ухмыляется, а потом просто берет и вытряхивает все вещи из моего чемодана на пол.

Задыхаюсь от возмущения.

В ужасе смотрю на происходящее и понимаю, что никогда раньше не устраивала подобного. Никогда за себя не боролась, а Князев никогда не показывал характер. Никогда не творил всего, что делает сейчас.

— Хватит! — ору на него и срываюсь с места. Подлетаю к мужу и тычу пальцем ему в грудь. — Хватит надо мной издеваться. Что я тебе сделала? Что плохого я тебе сделала, Миша? Разве я заслуживаю всего этого? Семь лет. Я семь лет играю роль примерной жены. Прячусь от всех, никогда не ставлю под сомнение твой авторитет. Ни одна моя подруга даже не догадывается, какая у нас на самом деле «счастливая семья». Не знает ни про одну интрижку. Сколько еще мне придется так жить?

Вцепляюсь пальцами в ткань Мишиного свитера и ору. В доме хорошая шумоизоляция, поэтому Марк не услышит. А я устала. Устала молчать. Устала притворяться. Устала так жить!

— Успокойся.

— А я не хочу успокаиваться. Не хочу и не буду. Я семь лет молчу.

— Молчишь? — Миша как-то отчаянно смеется мне в лицо. — Я семь лет слушаю о том, как ты несчастна! — орет на меня в ответ. — Семь долбаных лет живу с призраком твоего утырка.

Чувствую бегущие по щекам слезы. Как он смеет? Как он только смеет опошлять своими словами все, что было мне дорого?

— Не трогай Влада, — луплю Князева по груди, плечам, не разбирая, куда бью. — Он, в отличие от тебя, мужчина.

— Мужчина?

Миша отдирает меня от себя, крепко сжимая запястья. Встряхивает, а потом прижимает к стене. Нависает сверху.

Он взбешен. Настолько, что я понятия не имею, чего от него ждать.

— Он продал тебя за пятьдесят штук. Твоя цена — пятьдесят тонн зелени, — шипит мне в лицо. — Никто его не принуждал и не угрожал. Он сам свалил, прикарманив бабло. Поняла? — опять встряхивает.

В голове звенит. Что он только что сказал? Влад меня продал? Смешно.

Мог бы придумать что-то более правдоподобное. Улыбаюсь и качаю головой, смотря мужу прямо в глаза, потому что это абсурд. Кем нужно быть, чтобы сказать такое?

— Знаешь, почему я на тебе женился?

— Знаю. Потому что это ты хотел денег! Ты, а не Влад. Потому что ты объединил бизнес с моим отцом и…

— Дура!

Миша разжимает пальцы и делает шаг назад.

— Если ты решишь забрать моего ребенка, я тебя из-под земли достану и притащу обратно. Поняла меня?

— Пошел к черту. Пошел вон. Убирайся, убирайся!

— Ты меня услышала? Услышала, я спрашиваю?

— Ненавижу, — хватаю с полки коробку с часами и запускаю ее в Князева. — Убирайся и свои идиотские подарки забирай. Мне ничего от тебя не надо. Ничего. Все забирай, — выдвигаю отсек и смахиваю все украшения, что он мне дарил, на пол.

— Мама? Папа? Вы чего?

Издаю какой-то нечеловеческий звук. То ли всхлипываю, то ли визжу. Рука так и остается висеть в воздухе, а тело простреливает высоковольтным ударом тока.

Поворачиваю голову и смотрю на сына. Он стоит на пороге гардеробной, держит в руках игрушечный вертолет и смотрит на нас огромными растерянными глазами.

— Это потому, что я упал? Я больше так не буду. Правда-правда.

В сердце в этот момент вонзается игла.

Глава 8

— Марк, — Миша улыбается и подхватывает сына на руки, — нет, конечно, — мягко смеется, гораздо быстрее начиная контролировать ситуацию, в отличие от меня. — У мамы полочки в шкафу сломались. Все упало, видишь, какой бардак?

Марк кивает, рассматривая валяющиеся на полу вещи.

Всхлипываю и отворачиваюсь, зажимая рот ладонью. Быстро-быстро растираю щеки, чтобы стереть слезы и хоть немного прийти в себя. Натянуть улыбку. Кривую, неестественную…

— Мама…

— Что, мой хороший? — поворачиваюсь и подхожу к сыну, который сидит на руках у своего отца.

— Ты плачешь?

— Нет, ты чего? Нет, конечно.

— Мы с папой все починим, да, пап? — смотрит на Мишу, и тот кивает.