Семья. Измена. Развод - Мария Николаевна Высоцкая

— Как ты после этого хочешь оставить его себе? Ты десять минут не смог за ним присмотреть!

Князев бросает на меня гневный взгляд, но молчит.

— Все живы? — Алексей Олегович подбегает к нам, запыхавшись. — Врача?

— А тут есть? — поднимаю голову.

— Конечно. Пойдемте.

Поднимаю ребенка, немного покачиваясь. Марк уже довольно тяжелый. Таскать его на руках становится проблематично.

Миша пытается мне помочь, забрать его к себе, но сын вцепляется в меня мертвой хваткой и, как только между нами образуется маленькое расстояние, начинает рыдать.

— Я сама, — отталкиваю мужа и иду следом за Шумаковым.

Чувствую, что Алексей Олегович смотрит на разыгравшуюся сцену не без удивления. Ну да, мы же типа идеальная семья…

На кушетку в кабинете врача сажусь вместе с сыном. Не без уговоров прошу показать доктору ручку и позволить обработать щеку.

Миша все это время стоит у окна, наблюдает за происходящим молча.

— Ушиб. Перелома нет, но на всякий случай рентген сделайте, — заключает врач.

— Хорошо. Спасибо вам, — выдыхаю и снова целую сына в макушку.

С ипподрома сразу мчим в больницу. Делаем рентген. К счастью, перелома и правда нет. Это слегка отрезвляет, и меня начинает отпускать.

Домой еду на заднем сиденье. Сын посапывает в детском кресле, а я то и дело трогаю его пальчики на не ушибленной ручке.

Пару раз сталкиваюсь в зеркале глазами с мужем и, как только это происходит, отворачиваюсь.

Я, конечно, понимаю, что конкретно Миша не виноват и произойти такое могло и при мне. Марк активный, поэтому падает часто. Просто все мои чувства настолько обострены, что мне доставляет какое-то извращенное удовольствие обвинять Князева в том, что сын свалился с лестницы.

Дома укладываю Марка спать, перед этим демонстративно захлопывая дверь в детской прямо перед Мишиным носом. А вот когда спускаюсь на кухню, врезаюсь мужу в грудь. Поднимаю голову и оказываюсь резко прижатой к стене.

Глава 7

— Ты… Что ты себе позволяешь?

Вздрагиваю, когда его ладонь ложится на мою талию. Мягко, без нажима или какого-то агрессивного подтекста. Он мастерски умеет держать себя в руках. Но глаза все равно выдают ту бурю, которая вот-вот на меня обрушится.

— Что ты сделала, Даша? — Князев прищуривается, вглядывается в мое лицо, будто пытается уловить то, что я скрываю.

Или он уже знает? Он знает, что я еду к адвокату? Этого не может быть. Я никому не говорила, ни с кем не обсуждала. Неужели он как-то отслеживает мой телефон?

Колени подгибаются, а тяжелый запах мужского парфюма раздражает слизистую. Не люблю этот аромат, у меня всегда от него болит голова. Он будто бетонной плитой накрывает.

Затылок стягивает пробуждающейся болью, она медленно ползет к вискам.

— Отвечай, — Миша ведет пальцами мне по ребрам и смотрит прямо в глаза.

— О чем ты?

Нет. Он ничего не знает. Иначе бы не спрашивал. Нужно успокоиться.

Он не знает! Блефует просто. Да. Блефует.

Если бы был в курсе, разговаривал бы явно иначе. Он бы паспорт у меня отобрал или, не знаю… В подвале запер?

— Что значит, как я после этого хочу оставить Марка себе? Что ты сделала? Или, — упирается ладонью в стену рядом с моей головой, — что собираешься сделать?

— Ничего я не собираюсь. Просто констатирую факт. Ты с ним не справишься, вот и все, — выпаливаю резковато и вроде даже с претензией, а сама удивляюсь, как еще не начала заикаться от страха.

— Значит… На развод не подаешь? — склоняет голову вбок.

Тут же киваю.

— Нет. Я не допущу, чтобы ты отобрал у меня сына!

— Звучит двусмысленно.

Миша прищуривается, а его пальцы задевают мою грудь. Как только это происходит, оба замираем и, кажется, даже не дышим.

После заминки стряхиваю с себя его руки, а своими машу в воздухе от негодования.

— Боже, хватит искать двойное дно там, где его нет. Я уже четко поняла, что, если я хотя бы подумаю о разводе всерьез, Марка мне не видать.

Перемещаюсь к столешнице и зачем-то начинаю перекладывать тарелки из одной стопки в другую.

Выдаю себя своими же нервами, но успокоиться не получается.

Князев делает шаг. Я слышу, как подошва его ботинок припечатывается к полу, создавая характерный для шагов звук.

Миша останавливается прямо за спиной, а потом упирается ладонью в столешницу, заключая меня в ловушку рук.

Сердце бьется как ненормальное. Мне страшно, а запах его парфюма удушающий какой-то. Как мне пережить эти минуты, пока он рядом?

В голове проносится момент нашего с Князевым знакомства. Он тогда так странно на меня смотрел, с презрением, что ли…

Влад еще сказал, что Мишка просто закрытый. Только вот ночью мне его глаза снились. Холодные. Злые какие-то.

В следующую встречу я старалась вообще на него не смотреть, подсознательно боялась, а когда отец решил отдать меня за него замуж…

Думаю, я в ту самую минуту поставила крест на своей жизни.

Почему именно он?

Чувствую горячее дыхание мужа. Оно опаляет кожу на шее уже наяву. Зажмуриваюсь и впиваюсь ногтями в кухонное полотенце. Плечи на автомате опускаются, я группируюсь, скукоживаюсь вся.

Он никогда и пальцем меня не трогал. Да. Но я подсознательно его боюсь, потому что представляю, на что этот человек способен. Он такой же, как мой отец. Только не скрывает свою сущность. Папа на людях притворяется добряком, а вот Миша даже не пытается нравиться другим…

— Чего ты от меня хочешь? — не узнаю свой голос. Он тихий, но при этом надрывается.

— А что ты можешь мне дать? — слышу смешок в его словах. Дурацкую иронию.

Он и так у меня все забрал, все!

— М? — проводит ладонью по моему бедру.

Жирный, повисший в воздухе намек, приводит в шок. Мелко дрожу.

—Не трогай меня.

—А в прошлый раз тебе понравилось…

Зажмуриваюсь.

Этого не было. Не было. Не хочу это признавать и думать об этом не хочу. Это случайность. Я понятия не имею, как так вышло.

Для меня, у нас была одна единственная близость. Одна. Та от которой меня потом ещё неделю тошнило.

— Будешь снова говорить, что ничего не было? М, Даш?

Тот ужас, который охватывает разум, абсолютно неподвластен контролю. Ненавижу себя за то, что произошло в нашем последнем отпуске. Я не могла, это была не