Опер. Девочка на спор - Анна Бигси

А внутри горит еще сильнее, чем снаружи, но там не отмыться никак и ничем. Надо дать себе перегореть, тогда отпустит.

Выхожу из душа, быстро сушу волосы феном и собираюсь на вечернюю прогулку с Тагги. Он, как всегда, чувствует мое настроение и вместо того, чтобы побегать после целого дня дома, послушно идёт рядом, иногда толкаясь головой мне в ладонь.

Свежий воздух остужает кожу, но липкое ощущение чужого мужского тела на моем никуда не девается. Я никак не могу сделать полноценный вдох. Мне все время кажется, что сейчас вместе с кислородом я вдохну в себя запах Макса.

Веду Тагира домой. На автомате наливаю ему в миску чистой воды и собираюсь на тренировку. Морально я уже выжата. Надо сделать это еще и физически, чтобы вернуться и отключиться без сновидений.

Переодевшись в мотоэкипировку и закинув в рюкзак спортивную форму, сажусь на свой байк, опускаю визор шлема, крепче сжимаю руль и стартую с места, разгоняясь в попытке слиться с мощным потоком воздуха. Пульс учащается, меняется дыхание и в какой-то момент не остается ничего кроме скорости. Я обожаю это ощущение. Отдаваясь ему, я могу чувствовать себя свободной.

Какие-то минуты от дома до зала, а мне стало гораздо легче.

Оставляю байк на парковке. Скользя ладонью по прохладным металлическим перилам, забегаю по ступенькам на крытое крыльцо и вхожу в зал.

— Привет, — ударяемся кулаками с Кирой, местным администратором.

— Где пропадала? — спрашивает она.

— Работа, — морщусь, протягивая ей карту клиента.

Она быстро отмечает мой визит в базе. Перекидываемся еще парой слов и я ухожу переодеваться в форму.

Разминаюсь, тянусь и прошу тренера отработать со мной все моменты, в которых я облажалась сегодня с Максом. Мне сейчас себе надо доказать, что я могу с этим справиться. И дело было совсем не в физическом преимуществе соперника.

Меня сначала отправляют на тренажеры. Окей, я совсем не против. Средняя нагрузка на все группы мышц, передышка и в спарринг.

С женщиной легче. А мне надо ломать себя, иначе от этой тренировки не будет толку. И мне находят в партнёры парня по комплекции и весу примерно как Макс. Только этот не раздевается. Нам дают три раунда. Два из них я у него выигрываю.

И ни разу он не пытался уложить меня под себя! Это был естественный бой с захватами, болевыми приёмами, работой со слабыми местами противника.

Тренировку заканчиваем, когда всё тело начинает гудеть от нагрузок. Пальцы покалывает, во рту сушит. Восстанавливаю дыхание и осторожно пью воду маленькими глотками.

— Полегчало? — смеется тренер, присаживаясь рядом со мной на скамейку.

— Немного, — устало улыбаюсь ей.

— На следующей тренировке предлагаю взять соперника крупнее. На улице вряд ли кто-то будет ориентироваться на массу.

— Знаю. Сегодня мне было принципиально разобраться именно с этим, — прикрыв глаза, отвечаю ей.

Снова иду в душ. В этот раз быстро. Чувствую, как приятно подрагивающие мышцы расслабляются под потоком теплой воды. Теперь можно и домой…

Добираюсь. Тагги встречает меня в прихожей, радостно виляя хвостом.

— Спать, — сообщаю ему.

Сил осталось впритык на то, чтобы переодеться и упасть на кровать. Даже свет не выключаю. Плевать. Он мне сейчас не мешает.

Закрываю глаза и вырубаюсь, пока настойчивый будильник не заставляет меня снова их разлепить.

А вот и утро…

Повернув голову, смотрю в окно. Небо затянуто тонким серым слоем дождевых облаков с просветами то тут, то там.

Глянув прогноз на сегодня, делаю себе кофе и собираюсь на службу.

Байк на парковку не загоняю. Мало ли, опять придется экстренно куда-то срываться. Иду к операм. Они все так удивленно на меня смотрят. Надеялись, больше не появлюсь? Тем приятнее их разочаровать.

— Не раздевайся, — обращается ко мне Денис, снимая с вешалки свою куртку. — Со мной едешь.

— Куда? — задрав голову, смотрю на него.

— Макс распорядился опросить родителей погибшей девочки.

Почему я уверена, что он сделал это специально?

Ну да черт с ним. Не доставлять же этому заносчивому засранцу еще больше удовольствия. Хватит с него вчерашнего выигрыша.

Денис зовет к себе в машину. Решаю не отказываться. Надо же обсудить стратегию поведения. Он кажется мне адекватным и бесит меньше всех остальных.

Сажусь вперёд, пристёгиваюсь. Здоровяк усмехается, заводит движок и везет нас по нужному адресу.

— Постарайся абстрагироваться от эмоций. У них горе, им больно и даже страшно. Они жаждут справедливости. Могут плакать, кричать, оскорблять или чего-то требовать. Наша с тобой задача, несмотря ни на что, оставаться спокойными и задавать вопросы, которые могут нам помочь, — инструктирует Денис. — Поняла?

— Да, — киваю для убедительности.

— Вот и умница. Если чувствуешь, что не вывозишь, просто выйди в соседнюю комнату. Продышись и вернись. Мы им поможем только если будем делать свою работу. Если готова, пойдем, — жестом указывает мне на подъездную дверь.

— Пошли, — выдыхаю я.

Пока поднимаемся, стараюсь настроиться на встречу с болью родителей, потерявших дочь, еще и при таких ужасных обстоятельствах. Не знаю, возможно ли когда-то к такому привыкнуть. Наверное, да. Что-то внутри нас отмирает, и мы начинаем смотреть на этот мир иначе. Как врачи, как спасатели и все, кто так или иначе спасает или пытается спасать человеческие жизни.

Наверное, мне бы даже хотелось, чтобы внутри меня умерло что-то такое, но там всё просто сломалось давно и безвозвратно. Теперь лупит изнутри при каждом удобном случае. Как осколок, который никогда тебя не убьют, но будет причинять боль до конца жизни.

Денис сам звонит в дверь, а я топчусь за его широкой спиной.

«Ты сможешь. Ты сможешь. Сможешь…» — повторяю себе. — «Должна»

Помогает слабо. Едва не подпрыгнув от щелкнувшего замка, закрываю глаза и медленно выдыхаю.

— Здравствуйте. Капитан Морозов. Нам надо поговорить. Мы войдем? — по подъезду гулким эхом разносится голос Дениса.

— Проходите, — ему отвечает совершенно безжизненный мужской.

Перешагивать через порог сложно. Всё горе этой семьи разом давит на плечи. На обувной полке стоят детские кроссовки с модными стразами, явно наклеенными вручную. На вешалке пара её курточек, тряпочный рюкзак на верёвочке. В таких носят сменку или физкультурную форму.

Руки сжимаются в кулаки, и я делаю над собой усилие, шагая за Денисом в одну из комнат.

На матери погибшей девочки нет лица, тень с красными, заплаканными глазами. Руки дрожат, она комкает насквозь промокший платок и смотрит на нас невидящим взглядом.

Когда приходили к нам домой, моя мама натянуто