Опер. Девочка на спор - Анна Бигси

Приказа не ослушаться. Выхожу из кабинета, останавливаюсь, прикидывая, куда мне примерно двигаться. И, как назло, спросить не у кого. Вымерли они все тут что ли? Путем простых логических рассуждений довольно быстро нахожу кабинет местного Владыки.

Про Станислава Михайловича Волкова я слышала много интересных историй. Человек — легенда, который решает вопросы крайне неординарными способами. Жесткий, практически бесстрашный, но за своих порвет, а потом, если будет необходимо, уже сам накажет.

Почему-то меня это не пугает. Возможно, причина в его жене. Я потом как-то себе это объясню, а пока стучу в дверь и жду разрешения войти.

— Да заходите уже! — рявкает Волков.

Исполняю, дернув дверь на себя и шагнув через порог.

— Товарищ полковник… — обращаюсь по форме.

— А, это ты, — перебивает он, небрежно кидая на стол шариковую ручку. — Блатная, — криво ухмыляется.

— Я не…

— Только вот не надо оправдываться, я тебя умоляю. Сядь, — кивает мне на свободный стул. А я стою на месте и отчего-то не решаюсь пошевелиться. — Сядь, я тебе говорю! — хлопает ладонью по столу. Вздрагиваю от неожиданности и под его пристальным взглядом подхожу ближе. Присаживаюсь. — Рассказывай.

— Что рассказывать, товарищ полковник? — складываю руки на коленях как примерная девочка на ужине у своих родителей.

— Какого… — проглатывает слова вместе со слюной, — хрена, — явно выбирает самый приличный из вариантов, — ты к нам через столько голов прискакала? Родственники в структуре? Так чего повыше не толкнули? Личный интерес?

— Я не могу сказать, — выдаю заученную фразу.

— Девочка, — скрипит зубами полковник.

— Старший лейтенант Бойко, — выпаливаю я.

— Старший лейтенант, — хмыкает Станислав Михайлович, — я тебе не моя жена, чтобы слушать вот этот детский лепет про «не могу сказать». Мы тут что, в игрушки играем? Ты понимаешь, куда ты пришла?

— Понимаю, — киваю.

— А мне кажется, девочка, — специально подчеркивает он, — что ни хера ты понимаешь! Над чем мы сейчас работаем, знаешь?

— Видела, — снова киваю.

— Не страшно? — складывает руки на груди.

— Когда такое происходит, всегда страшно, товарищ полковник. Но это никак не помешает моей работе, я вам обещаю.

— Обещает она, — закатывает глаза Волков. — Точно, блядь, детский сад! Иди работай!

— Есть, — подскакиваю с места и быстро покидаю кабинет.

Возвращаюсь к операм. Они все сосредоточенные, очень быстро куда-то собираются. Значит мне с ними. Хам спотыкается об меня взглядом. Заметно скрипит зубами, вздыхает. Наверное, надеялся, что меня всё же уволят или перекинут в другой отдел. Нет, я за этот зубами держаться буду.

— Здесь остаешься, — заявляет он, останавливаясь впритык возле меня.

Запах его парфюма, сигарет и кофе плотным облаком окутывает сразу со всех сторон. Едва заметно отклоняюсь назад, чтобы хоть немного отдалиться. Отвратительная привычка — нарушать личное пространство!

— Я — часть оперативной группы, а значит… — отвечаю Хаму, стараясь не дышать слишком глубоко.

— А значит ты остаешься здесь, потому что это приказ. Поняла, старлей? За кофе можешь сходить, у нас закончился. Если станет совсем скучно, там дело о краже сумочки на столе у Илюхи, можешь почитать.

Они уходят. В окно вижу, как рассаживаются в машину и отъезжают.

Отсиживаясь здесь, я точно ничего ему не докажу. А кофе пусть сам себе покупает.

— Куда они? — спрашиваю у айтишника, сидящего на контроле за ноутом на случай, если надо будет срочно пробить номер или отследить тачку.

— На труп, — машинально отвечает он, и тут же морщится. — Черт. Я ничего тебе не говорил.

— Тогда и дальше ничего мне не говори, просто покажи точку, куда они поехали.

— Не могу, извини. — разводит руками.

Оглядываюсь по сторонам. На столе у Макса нахожу простой белый стикер с небрежно написанным на нём адресом. Интуиция подсказывает, что мне туда.

Выхожу из здания. Минуту ориентируюсь, как лучше проехать. Прыгаю на байк, радуясь, что не загнала его на парковку, и еду за операми, объезжая пробки всеми возможными способами. У меня шикарное преимущество в скорости. Если не приеду первая, то точно догоню их.

Петляя между машинами, сворачиваю во дворы, проезжаю через арку и оказываюсь аккурат там, где нужно.

Опера уже здесь. Эксперты, как всегда, задерживаются. Бесстрашные зеваки стоят в стороне, глазея на происходящее. Вот странный всё же народ. Острых ощущений им не хватает что ли?

Бросив мотоцикл, подхожу к Максу.

— Самоубийство? — спрашиваю, встав рядом.

Теперь вздрагивает он.

— Бойко, твою мать! Ты чё тут забыла? — шипит на меня.

— Работать приехала, — пожимаю плечами, — вместе со всеми.

— Потом поговорим. Иди, опроси вот этих товарищей, раз уж все равно здесь, — отправляет меня на растерзание к зевакам.

Хоть что-то. Заодно немного оттесняю людей в сторону. Задаю ряд стандартных вопросов. Получаю не менее стандартный набор ответов: «Не слышал», «Не видела», «Не знаю, как такое могло произойти, ведь он был таким тихим».

Вот такие обычно и летают в один конец. Тихие, замкнутые, одинокие…

Докладываю Максу. Кивает и даже не рычит больше. Косится только странно. Ждёт, что упаду в обморок? Нет, здесь не упаду. Вот если бы я вчера ночью с ними оказалась, могла бы.

Покрываюсь мурашками, вспоминая фотографии с доски. Хорошо, что у куртки рукав длинный и никто этого не замечает моего волнения.

Эксперты разбираются с телом. Опера выходят из подъезда.

— Мы там все осмотрели, — докладывает Егор. — Признаков борьбы нет. Да и в целом такое ощущение странное.

— Он готовился умереть, — тихо говорит Шаман, одной ладонью растирая тыльную сторону другой. Встряхивает руки, будто сбрасывая с них что-то невидимое, и ведет плечами.

— В смысле, готовился? — хмурится Макс. — Яснее можно?

— На нём его лучший костюм. В гардеробе одно дешевое барахло, а этот явно куплен в приличном магазине. В прихожей только кеды, а он в туфлях, — рассказывает Шаман.

— В холодильнике пусто, — подключается Денис. — Вообще ничего. Он отключен от электросети. Соседка с верхнего этажа сказала, наш «клиент» детям ее фрукты принес, а ей совсем немного мяса и еще продукты по мелочи. Мол, чего добру пропадать. Прикинь?

— Пиздец, — Макс проводит ладонью по волосам.

— Я вот чего у него в столе нашел, — показывает Егор. — Кредитный договор на пять лямов под залог квартиры. И бумаги о переводе на ту же сумму в местный детский дом. Мужик захотел уйти красиво.

— Не бывает же, чтобы внезапно, — подаю голос я. — Даже если готовился. Не просто же так он решил это сделать. И деньги эти… правда, очень странно.

— И что же тут странного? Задолбался мужик жить один, — комментирует Макс. — Решил выйти в окно. Криминала нет, — разводит руками.

— А может это доведение