Игры мажоров. Совратить недотрогу - Юлия Михайловна Герман

Тут я поняла, что теряю Конопатую. И, кажется, болезнь зашла так далеко, что вряд ли что-то поможет её мозгам встать на место до тех пор, пока она воочию не увидит его сущность.

– Лад, он не способен влюбиться. Запомни и напоминай себе это почаще.

Знала бы я тогда, насколько пророческой окажется моя фраза…

Глава 8

Пётр

– Эй, Кочеткова! – помахал божьему одувану в очках.

Девчонка вздрогнула и остановилась, медленно оборачиваясь на меня.

– Я? – ткнула пальцем себе в грудь.

– Да, ты! – поманил её рукой к машине.

Очкастая замерла, побледнела и как-то неуверенно двинулась в мою сторону.

– Давай активнее! – её медлительность нервировала.

Отчего же она такая тормозная?

Девчонка едва ускорилась, но все равно шла будто на ходулях. Смешная такая.

– Звал? – спросила и тут же зарделась, став такого же цвета, как и её кеды.

– Ты еще дальше остановилась бы и спрашивала, – усмехнулся, глядя на разделяющие нас метров десять. – Давай ближе, не кусаюсь, – похлопал ладонью по капоту машины. – На вписке ты меня так не боялась, – подмигнул, вспоминая, как та висла на мне, стоило выпить всего стаканчик какой-то сладкой бормотухи.

Девчонка вмиг покраснела до корней волос, приобретая какой-то совсем уж нездоровый оттенок.

– Да ладно тебе. Повеселилась же? – ждал от нее реакции. – Весело было? – она как-то робко посмотрела на меня из-за стекол ее окуляров, а затем пропищала что-то.

– Говори громче. Я же знаю, ты умеешь. Вон и в столовой сегодня разговорчивее была, – правда, и там, когда я приобнял ее за талию, казалось, что она вот-вот грохнется в обморок. Но она оказалась очень полезной, рассказав, зачем спустилась в эту рыгаловку. Правда, Моль не приняла мой подгон и разговаривала сквозь зубы. Но сам факт, что она отвечала, уже можно считать хорошей новостью или еще нет? Сам затруднялся ответить себе на этот вопрос.

Общение же с ее забитой подругой хоть и тешило мое эго, особенно после того, как Моленина меня снова отшила, и льстило то, с каким обожанием она на меня смотрела. Но сейчас каждая минута промедления могла стоить мне пятисот тыщ.

– Я не помню, – пропищала она, пряча глаза.

Эта неподдельная скромность лишь смешила. Признаться, общаться с такими не приходилось ранее. Разве что с детьми родительских друзей. Но там совсем мелкие девчонки, которых лишь мой вид вгонял в краску.

– Что не помнишь? – с трудом сдерживал смех.

– Было весело или нет на вписке.

Тут я уже не выдержал, захохотав в голос. Но, увидев, что очкастая готова расплакаться, прикусил губы.

– Да ладно тебе. Прокатимся? – нужно сразу переходить к главному, иначе я и за два месяца не справлюсь с задачей.

– Что? – забавно округлила она глаза и рот.

– Говорю, давай прокатимся, да может перекусим где. Ты как? Голодная?

Девчонка то и дело уводила взгляд в сторону, а тут зависла на моих глазах на какое-то время.

– Очень, – наконец-то ответила.

– Супер! Погнали, – кивнул ей на пассажирскую дверь своей красотки и направился к водительскому сидению.

      Очкастая так и не сдвинулась с места, вылупив глаза и переминаясь с ноги на ногу.

– Точно, – улыбнулся, вернувшись к ней и схватив за руку, подтащил к моей желтой детке. Открыл для Кочетковой дверцу и, когда она наконец-то спряталась в салоне, захлопнул ее.

Всю дорогу до кафе она сидела, вжавшись в кресло и сжимая свой рюкзак, смотря прямо перед собой и не шевелясь. Меня напрягало, что она такая зажатая и скованная. И надо же, какая большая разница между тем, когда на том же месте сидела Моль. Та хотя бы не боялась меня. Просто всеми способами показывала свое отвращение. А эта же… Словно замороженная какая-то. Появилась даже мысль напоить ее слегка, чтобы чувствовала себя более раскованно.

Поэтому, как только припарковался у модного заведения, выдохнул, обрадовавшись окончанию этой невыносимой поездки.

Расположились за столиком у окна и со скрипом сделали заказ, поскольку моя спутница, кажется, даже дышать боялась. Чтобы не ждать лишние полчаса, когда она оттает, я выбрал кое-что для нее самостоятельно, понимая, что без капли алкоголя тут не обойдется. Отошел на минутку, сделав поправки в заказе, ну а когда Кочеткова пригубила коктейль с добавленным в него коньяком, облегченно выдохнул, наблюдая за тем, как она смелела и расслаблялась.

– Ну так что… – переходил плавно к главной причине этого внезапного мероприятия. Но затем понял, что совершенно не знаю, как ее зовут. – Прости, напомни свое имя?

Нахмурился мысленно перебирая все возможные варианты.

– Лада, – улыбнулась она.

– Точно, Лада. Так почему ты домой пошла одна? Где твоя подружка? – не видел, как Моль уходила из универа.

– Натка? – удивленно посмотрела на меня, высасывая коктейль.

– Да, Моль… Моленина, – вовремя поправился.

– Так ей надо было сиделку отпускать. Сегодня у нее выходной, сама дома с мамой будет, – поставила локоть на стол и подперла ладонью щеку, играя соломинкой в остатках напитка. – Такой коктейль вкусный. Можно еще? – внезапно сменила тему.

– Конечно, – улыбнулся и повторил заказ как раз подошедшей официантке. – Зачем ей нужно быть с мамой? – вспомнил ту женщину, с которой Моль не захотела меня знакомить. Она явно не походила на ту, кому требовался уход.

– Болеет у нее мама, – очкастая схватила вилку и принялась ковыряться в салате.

– Как болеет? – у самого аппетита совершенно не было. Да и какое есть, когда меня прилюдно сегодня опустили, и, если ничего не предпринять, это станет ежедневным ритуалом.

– Инсульт был. Почти полностью парализована. Работает только одна рука и половина лица.

– То есть? – нахмурился, не до конца понимая, как это.

– На коляске передвигается. Сама себя обслужить не может.

– Подожди… – и снова вспомнил визит в квартиру Молениной. – А кто та женщина, которая была, когда я вас с вечеринки привез?

– Ты привез нас с вечеринки? – кажется, будто она даже протрезвела, таким удивленным взглядом посмотрела на меня.

– Ну, да. На руках тебя нес… – судя по тому, как учащенно она задышала, я сказал что-то лишнее. – Ты не знала этого, – сделал вывод исходя из реакции.

– Нет, – с придыханием ответила очкастая, а я мысленно пожалел о том, что ляпнул.

– Так кто та женщина, если её мать на коляске? – постарался не заострять внимание на суженных зрачках и ошалевшем взгляде девчонки.

– Сиделка, наверное… – нехотя вернулась она к разговору. – Натка ее вызывает, когда на работу уходит или на учебу.

– Работу? – нахмурился.

– Ну да. Официантка она. И что,