Игры мажоров. Совратить недотрогу - Юлия Михайловна Герман

Так, понеслось. Коньяк все же оказался лишним. Сидела бы сейчас и слова лишнего не сказала бы. А теперь начнется…

– От машины… – поморщился, уже представляя, что эта убогая себе нафантазировала. – Давай подробнее про работу Молениной, – улыбнулся, решив, что нащупал ниточку, за которую смогу потянуть, и надеясь, что больше не придется прибегать к помощи этой неадекватной.

Глава 9

Ната

Наталья Моленина: Ты куда пропала?

Нажала на самолетик в мессенджере, дожидаясь ответа.

Конопатая: Сегодня не приду. Болею.

Наталья Моленина: Сильно?

Конопатая: Тошнит и голова болит. Мама дома оставила.

Наталья Моленина: Съела что-то?

Конопатая: Похоже на то…

Наталья Моленина: Сочувствую. Поправляйся скорее.

Конопатая: Спасибо. Позвони мне после пар, надо поговорить кое о чем.

Наталья Моленина: Что-то важное?

Конопатая: Надеюсь, что нет… Просто.

Конопатая: Почему ты не сказала, что в ночь вписки Петя подвез нас и нес меня на руках?

Несколько раз перечитала последние сообщения, не понимая, откуда она об этом узнала. И похоже, что реакция у Ладки именно такая, какой я и опасалась.

Наталья Моленина: Потому что это не имеет значения.

Конопатая: Ты же знаешь, как я к нему отношусь. И промолчала о том, что он не просто прикасался ко мне, а сам вызвался отнести меня!

Наталья Моленина: Позвоню после пар и поговорим.

Прозвенел звонок, и я поспешила перевернуть смартфон дисплеем вниз и только после этого уловила какое-то движение сбоку от себя. На Ладкин стул с каменным лицом опустился Державин, смотря прямо на доску и не замечая меня. Смотрела на него, совершенно недоумевая, что, собственно, он тут делает. Но, судя по всему, его мое присутствие вовсе не волновало. Он очень внимательно смотрел на в сторону кафедры, где что-то выписывал преподаватель, и старательно не замечал мой гневный взгляд.

– Эй, ты, – шикнула на него. Мало того что я в принципе его на дух не переношу, так эта сволочь наговорила что-то моей Конопатой, и теперь подруга решила обвинить меня в укрытии сверхважной тайны. – Державин, – снова прошипела, злясь от того, что тот делает вид, будто не замечает меня.

Блондин лишь слегка скосил на меня взгляд и вопросительно приподнял бровь.

– Ты что тут забыл? – никак не могла взять в голову, чего этот хлыщ за мной увязался. То годами не замечал, а теперь его будто подменили.

– Слушаю лекцию, – повел он плечом вернув внимание к доске.

– Почему рядом со мной?

– Это место осталось единственным свободным, – снова даже не посмотрел на меня.

И только тут я обратила внимание, что его ряд и правда полностью занят. Да и народу в аудитории значительно больше, чем всегда. Нахмурилась, обводя взором собравшихся.

– Что происходит? – спросила больше саму себя, чем блондина.

– В расписании какая-то путаница. И второй курс влепили к нам, – раздался шепот Державина.

– Державин! – выкрикнул преподаватель. – Прекратите кокетничать с соседкой. Или выходите за дверь и там продолжайте вашу милую беседу.

Все головы в аудитории вмиг обернулись к нам, с любопытством поглядывая на нас. А я же ощутила, как вспыхнули щеки. Постаралась не замечать эти ядовитые взгляды, но сердце трепыхалось в груди так, словно готовилось проломить ребра и выскочить наружу. Терпеть не могла пристального внимания. Поэтому всячески убеждала себя, будто мне все равно на то, что и кто подумает.

– Мы с удовольствием выслушаем вашу увлекательнейшую лекцию, Павел Николаевич, – улыбнулся мажор, а мне ничего не оставалось, как сделать вид, словно это меня не касалось.

Остаток лекции я старательно старалась не замечать Державина. Ни то, как он усердно записывает в тетради все сказанное преподавателем, ни то, как он уронил ручку и как коснулся моей ноги, когда доставал ее. Игнорировала я и собственные странные реакции на его близость, стараясь не замечать, как в животе все стянулось в узел и тело как-то особенно чутко реагировало на каждое его движение. Мне не нравились эти ощущения, они меня смущали и заставляли нервничать. Но ближе к концу пары мне удалось абстрагироваться от него и сосредоточиться на информации, идущей от преподавателя.

Поэтому, когда после звонка я встала, столкнувшись с его пристальным взглядом, вздрогнула.

– Боже! – схватилась за сердце. – Напугал меня.

– Оу, так меня еще не называли, – усмехнулся блондин.

– Считай, что твой звездный час позади. Вряд ли услышишь вновь такое о себе.

– Проверим? – вопросительно приподнял бровь, возвышаясь надо мной.

Задрала голову, заглядывая к нему в глаза, увидев, каким азартом загорелся его взор.

– Мечтай, – попыталась обойти парня, но Державин оперся ладонью о стену, не давая мне пройти. – Пусти!

Попыталась оттолкнуть сильное предплечье, но эта гора даже не пошевелилась.

– Знаешь, Наташа, – выделил голосом мое имя. – Мне кажется, что ты меня боишься… Интересно, почему? – прожигал своим пристальным взором.

Державин склонил голову вниз, и я вздрогнула, когда он практически коснулся губами моего уха.

– Может, ты просто боишься, что я тебе понравлюсь?

Дыхание сбилось от такой интимной близости, но я всячески старалась держать себя в руках и ничем не выдать волнение.

– Скорее Северный полюс поменяется местами с Южным, чем мне что-то в тебе понравится, Державин, – сильнее толкнула его руку и выскользнула из капкана. – Оставь меня в покое. И прекрати дурить Ладе голову.

– Я бы рад, да только она сама рада быть обдуренной, – подошел ко мне. – Но меня она не интересует, – смотрел так внимательно, что мне казалось, будто скажет действительно что-то серьезное, и у меня участился пульс, когда я поняла, к чему он клонит.

– Даже не начинай! – оборвала его еще до того, как он начал нести ересь.

– Почему? Мне интересна ты, – дотронулся до выбившейся из моего хвоста пряди.

– Не смей! – ударила его по руке. – Возвращайся к силиконовым куклам и сахарным девочкам. А про наше с Ладой существование лучше снова забудь, – повернулась к нему спиной, когда широкая ладонь схватила меня за пальцы.

– Наташа, – как-то с придыханием произнес мое имя, собираясь что-то сказать. – Просто обед. Вместе.

Но я вырвала руку из его цепких пальцев.

– Ты не тот человек, которого я хочу видеть во время приема пищи. Не люблю, когда еда просится наружу, – развернулась и пулей вылетела из аудитории, стараясь успокоить разогнавшееся сердцебиение и не обращать внимания на пальцы, покалывающие от мужских прикосновений.

Мысленно переключилась на то, что я должна успеть сделать до начала смены, и за размышлениями о привычных заботах не заметила, как татуированный блондин напрочь испарился из моих