Плохой босс - Мишель А. Валентайн

— Н-нет. Это потрясающее чувство, но я никогда… — Я замолкаю.

Как я могу объяснить своему боссу, владельцу стрип-клуба, в котором я работаю, что я девственница, без того, чтобы он не рассмеялся мне в лицо из-за моей жалкой сексуальной истории? Кроме того, я не так представляла себе ее потерю. Я хочу немного романтики, связанной с моим первым разом.

Он пристально изучает меня, его два пальца все еще глубоко внутри меня.

— Ты никогда не что? Занималась сексом?

Мой лоб хмурится, и на мгновение я боюсь, что могу заплакать.

— Фиона? Ответь мне, — приказывает он.

— Нет, — шепчу. — Я этого не делала.

Его рот приоткрывается, когда он смотрит на меня, и когда он вытаскивает из меня свои пальцы, меня на мгновение охватывает стыд, прежде чем он поднимает два пальца, покрытых моей влагой, к своему рту и сосет их. На его лице выражение эйфории, в то время как его глаза остаются прикованными к моим.

— Неудивительно, что ты такая чертовски сладкая на вкус. Ты спелая и вкусная — как рай на языке. — Он целует гладкий холмик над моими губками. — Я собираюсь взять твою вишенку, милая, но это будет не сегодня. И уж точно не в моем кабинете на втором этаже стрип-клуба. Я сделаю это чертовски хорошо для тебя, и твое ожидание того стоит, и покажу тебе, что я этого достоин.

Он встает и целует меня в губы, позволяя мне попробовать себя на вкус.

— Ты моя, Фиона. Моя.

Глава 6

Фиона

Папа говорил со скоростью света, поэтому его было трудно понять.

— Подожди. Пап. Давай. Не так. Быстро, — говорю я ему. — Что случилось?

— Два года, Фиона, — говорит он со смехом и слезами, пытаясь отдышаться. — Ипотека была выплачена за следующие два года. Я не знаю, как ты это сделала, милая, но мы благодарны тебе и твоему другу.

— Моему другу? — спрашиваю я.

— Тот, кто позаботился о доме, чтобы мы его не потеряли. — На папином конце линии раздается шелестящий звук, как будто он перелистывает стопку бумаг. — Доминик Де Лука.

У меня отвисает челюсть.

— Доминик выплатил ипотечный кредит?

— Да, — просто отвечает папа. — Разве ты не знала об этом?

Если я скажу папе правду — что я не знала, что мой горячий босс сделал это, — он задаст так много вопросов о том, почему человек, которого я едва знаю, был готов выложить так много денег, чтобы спасти дом моих родителей. Итак, в данном случае, я чувствую, что лучшим вариантом было бы солгать, а затем обсудить все это непосредственно с Домиником лично.

— Конечно, я знала. Я была не в курсе, что он уже оплатил. Мы договорились о внесении аванса в мою зарплату, а остальное — ссуда. Я планирую все ему вернуть.

— Ты поблагодаришь его за меня? В банке сказали, что он не хотел оставлять свою контактную информацию. Что платежи были подарком, и нам не нужно было беспокоиться о том, чтобы вернуть их.

— Это правда? — Мои губы кривятся, когда я задаюсь вопросом, что могло заставить Доминика сделать что-то подобное.

— Да. И я должен сказать, что тот, кто готов помочь другому в трудную минуту — по-настоящему является доброй душой.

Доминик? Добрая душа?

Воспоминания о Доминике, ломающем руку мужчине за то, что он прикасался ко мне, а затем большую часть времени был властным козлом, не говорят мне о доброй душе, так что мне становится интересно, что он хочет получить взамен за помощь.

* * *

Я сажусь в автобус в центре города, чтобы добраться до клуба на час раньше, чем я планировала прибыть на свою смену сегодня вечером. Трэвис открывает черный ход и позволяет мне войти внутрь, где я поднимаюсь прямо по лестнице в кабинет Доминика.

Я не утруждаю себя стуком в его дверь, потому что полагаю, что на данный момент формальности позади, и я немного спешу понять его мотивы по предоставлению денег.

Темные глаза Доминика вспыхивают удивлением, и я закрываю за собой дверь. Он смотрит на мое лицо и откидывается на высокую спинку кожаного сиденья, устраиваясь поудобнее.

Я открываю рот, чтобы заговорить, но он поднимает руку, фактически прерывая меня.

— Если ты здесь, чтобы поблагодарить меня за подарок… не надо. Я не раздаю такие деньги, не ожидая чего-то взамен.

Я складываю руки на груди, готовясь к его условиям, потому что я знала, что это произойдет. Я знала, что такой человек, как Доминик, не раздает деньги на благотворительность, если это не принесет ему какую-то пользу.

— Чего Вы хотите?

Он наклоняет голову.

— Ты уже знаешь, чего я хочу, Фиона, и что-то подсказывает мне, что, если бы я продолжал есть твою сладкую киску прошлой ночью, ты бы умоляла меня лишить тебя девственности вместо того, чтобы останавливать меня.

Я сжимаю губы.

— Ты думаешь, что, помогая моей семье, ты купишь и мою девственность?

Он качает головой, а затем вскакивает со своего места.

— Ты все равно собиралась преподнести мне этот подарок. Мы с тобой оба это знаем, поэтому я хочу дать тебе кое-что взамен. Я не знаю, какова вероятность потери девственности, но я подумал, что спасение дома твоей семьи — отличная отправная точка.

Спать с ним по этой причине мне не нравится.

— Я не проститутка.

— Я никогда не говорил, что ты такая. — Он встает передо мной, а затем прислоняется спиной к своему столу, обхватывая его края своими длинными пальцами, которые были во мне прошлой ночью. — Думай об этом как о деловой сделке. Ты получаешь то, что хочешь, и я получаю то, что хочу.

— Нет, — говорю я ему. — Я не соглашусь на это. Моя девственность, черт возьми, не продается.

Он проводит языком по нижней губе.

— На что ты согласна?

— Я могу вернуть деньги, как только закончу медучилище, и, конечно, Вы можете оставить себе то, что я зарабатываю здесь, чтобы оплатить кредит.

Из него вырывается мрачный смех.

— Моя милая Фиона, такие кредиты не имеют процентных ставок и условий погашения. Когда я раздаю такие наличные, я ожидаю взамен оплаты, основанной на самопожертвовании.

— Какого рода пожертвование? — Целый мир возможностей проносится у меня в голове, и я прикусываю кончик языка, ожидая его ответа.

— Ты переедешь ко мне, — говорит он, в то время как его темные глаза изучают меня.

— Я, конечно же, этого не сделаю, — парирую я. — Я едва знаю Вас и…

— И все же ты кончила мне