Плохой босс - Мишель А. Валентайн

— Я вполне способна сама сесть за руль в любое время, когда мне понадобится куда-то поехать.

— Так и есть, — соглашается он. — Но теперь, когда ты моя, моя работа — постоянно следить за тем, чтобы ты была в безопасности.

— Ты немного перегибаешь палку, тебе не кажется? Я была в полной безопасности без твоей защиты. Почему ты чувствуешь потребность задушить меня своей заботой?

Его темные глаза встречаются с моими, и он говорит:

— Когда ты со мной, ты становишься мишенью. Есть люди — целый гребаный мир, таких людей, как ты — наивные, до тех пор, пока они не попадут под прицел насилия. Ты такая невинная, и я хочу оградить тебя от этого. — Он прерывисто вздыхает. — Лучшее, что я могу для тебя сделать, это уйти, потому что ты не принадлежишь моему миру, но теперь я попробовал тебя на вкус, так что пути назад для меня нет.

Он касается моего лица так нежно, что мне хочется наклониться к нему.

— Ты так чертовски великолепна, Фиона, и хоть я не заслуживаю кого-то столь же чертовски чистого, как ты, я все равно беру тебя. Ты можешь возненавидеть меня, когда закончится этот месяц, но я готов воспользоваться этим шансом, чтобы быть с тобой, почувствовать твою доброту, пусть даже ненадолго.

Я в замешательстве приподнимаю брови, глядя на него пока его слова оседают у меня в голове. Хотя я знаю, что Доминик вполне способен на насилие из-за своей ревности, я не вижу никакой реальной опасности в том, чтобы проводить с ним время. В клубе я ни разу не чувствовала, что моей жизни что-то угрожает, поэтому я немного сбита с толку тем, о чем он говорит.

— Пойдем. Давай устроим тебя, — говорит он, прежде чем выйти из машины и обогнуть ее, чтобы открыть дверь, как настоящий джентльмен.

Забрав из багажника мою сумку, он берет меня за руку и ведет в дом через дверь гаража. Первое, что я замечаю в прихожей, помимо того, что она больше моей комнаты в общежитии, это мониторы системы безопасности на стене, показывающие каждый угол дома.

— Твой дом похож на Форт-Нокс, — дразню его, изучая экраны. — Зачем столько камер?

— Они необходимы, — говорит он, а затем бесстрастно пожимает плечами.

— Правда? Зачем?

— Скажем так, это из-за моего семейного бизнеса. Такие мужчины, как я, должны всегда быть внимательны к своему окружению.

Я качаю головой и смеюсь.

— Ты говоришь так, будто ты в мафии или что-то в этом роде. Я не могу представить, чтобы кто-нибудь из пьяных парней из клуба выследил тебя дома. — Я ожидаю, что он присоединится ко мне и рассмеется, но он стоит с каменным лицом, а затем поднимает бровь, как бы спрашивая, что смешного. Улыбка сходит с моего лица, когда я понимаю, что он серьезно. — Подожди? Ты в мафии?

— Нет, — говорит он хрипловато. — Я нет, но имя Де Лука известно в этом мире. Иногда приходят люди, которые хотят использовать меня как рычаг против моих дядей, но я отказываюсь быть частью этой жизни и не боюсь прибегнуть к насилию, чтобы донести эту мысль, если потребуется.

Я тяжело сглатываю и возвращаюсь к изучению мониторов. Теперь это имеет смысл — вся паранойя Доминика о необходимости защищать меня и чрезмерная охрана. По мне пробегает холодок, заставляя все мое тело слегка дрожать.

Он притягивает меня к себе и смотрит на меня сверху вниз.

— Не бойся, милая. Как я тебе уже говорил, если кто-то попытается причинить тебе вред, я убью его на хрен. Тебе нечего бояться, пока ты со мной. Ясно?

В его глазах светится искренность, и я верю, когда он говорит, что защитит меня. С ним я чувствую себя в безопасности.

— Да.

Доминик удивляет меня, когда ведет меня на кухню, подходящую для семьи из реалити-шоу, и приказывает мне сесть за стойку, пока он готовит для нас ужин. То, что он такой домашний, делает его более человечным и способным на эмоции, а не ворчливым боссом, которого я узнала в клубе за последние пару недель.

Доминик ставит передо мной тарелку с одним из самых аппетитно выглядящих стейков, которые я когда-либо видела, и запечённый картофель. Он ставит винный бокал на гранитную столешницу рядом с моей едой и откупоривает бутылку вина.

Когда красная жидкость наполняет бокал, он приказывает:

— Пей. Оно хорошо сочетается с мясом.

Я делаю глоток, когда он садится рядом со мной и наливает себе, а затем нарезает стейк. Наслаждаюсь вкусом, когда жидкость попадает мне на язык.

— Это фантастика.

— Стоит около четырехсот долларов за бутылку.

Я чуть не выплевываю вино, услышав, сколько оно стоит, но воздерживаюсь, потому что не хочу тратить впустую ни одной дорогой капли.

— Почему ты заплатил столько за бутылку вина?

— Почему бы и нет? Мне нравится иметь самые изысканные вещи в жизни — это вино и ты — оба хорошо подходят моему вкусу.

Легко определить, когда кто-то по-настоящему богат, потому что, что-то вроде бутылки вина за четыреста долларов, для него ничего не значит. В то время как кто-то вроде меня попытался бы выяснить, как его продать и использовать деньги для оплаты какого-то просроченного счета моей семьи. Но есть кое-что еще, что беспокоит меня — все эти разговоры о том, что я принадлежу ему.

— Знаешь, я не собственность, — говорю я ему.

— Я осознаю это, но это не меняет того, что я чувствую, и это не меняет того факта, что ты моя. — Его голос пропитан уверенностью.

— Я никогда не соглашалась быть твоей, — напоминаю я ему.

— Пока нет, — говорит он. — Однако это не делает всё менее правдивым. Скоро ты поймешь и согласишься быть моей и только моей.

— Ты так думаешь?

— Без сомнения. Нет такого испытания, в котором я не мог бы победить.

Я выгибаю бровь.

— Значит, я — вызов? Так вот в чем заключалась вся эта сделка? Ты решил, что сможешь измотать меня быстрее, если я перееду к тебе?

Он быстро качает головой.

— Нет. Переезд ко мне позволит тебе узнать меня лучше и увидеть, что мои намерения по отношению к тебе благородны.

— Желание быть мужчиной, который хочет быть со мной только для того, чтобы лишить меня девственности, почетно? Вот почему ты перевез меня сюда, верно — чтобы заняться