Темный дар для попаданки. Финал - Алина Углицкая

До самой Академии мы больше не проронили ни звука.

Зато я успела раз сто прокрутить в голове, как рассказываю Айзену про угрозы его отца и про моего отца, с которым у меня появился шанс встретиться. Несколько раз даже рот открывала, чтобы начать. Но стоило глянуть на хмурое лицо принца – и слова застывали у меня на губах.

Наконец мы приехали.

– Спокойной ночи, – сказала я, выходя из кареты.

– Таша, – Айзен развернул меня к себе.

По телу пробежали мурашки, когда он заглянул мне в глаза.

– Что? – прошептала я севшим голосом.

Принц бережно взял меня за руки и притянул к себе. Его губы опустились на мои. Знакомый жар промчался по венам.

Айзен целовал жадно и мучительно. Я не стала отталкивать, наоборот, прижалась всем телом, наплевав, что кто-то увидит.

Горечь, которая накопилась во мне за этот день, требовала выхода. И я отдала ее всю с поцелуем. Сама льнула к принцу, хватала его за плечи, запускала пальцы в волосы и все глубже тонула в пламени собственных чувств.

– Ваше высочество!

Наш поцелуй прервала компания старшекурсниц. Они, наверное, возвращались с прогулки. Девушки сделали церемонные реверансы перед принцем и пошли дальше, тихо переговариваясь и косясь в мою сторону.

Мы же застыли, тяжело дыша и прижимаясь друг к другу. Айзен смотрел мне в глаза, опираясь лбом о мой лоб. Казалось, он даже не заметил тех девушек.

– Таша, – прошептал, нежно ведя пальцами по моему лицу. – Все будет хорошо.

Я стиснула зубы.

Конечно, будет. Если только я соглашусь на предложение его отца.

– Мне надо идти…

Мы вновь посмотрели друг другу в глаза. Айзен внезапно улыбнулся и притянул меня к себе.

– Я все решу, вот увидишь. Просто доверься мне.

– Только не делай глупостей. Возвращайся сейчас во дворец. Я не хочу, чтобы ты ссорился с королем из-за меня.

– Все, успокойся, Таша. Я знаю, что делаю.

Я с тяжелым вздохом кивнула.

Успокоиться мне точно нужно. Еще как.

Айзен поцеловал меня в кончик носа и наконец отпустил. Я вошла в ворота Академии. Пересекла двор, коснулась двери женского корпуса и оглянулась.

За воротами маячила фигура принца. Рядом с ним стоял кто-то еще.

Глава 5

– О, Натали, рад тебя видеть, – сказал дядя, когда я попала в его кабинет на следующий день.

Ночью глаз не смогла сомкнуть, так что теперь была невыспавшаяся и злая.

– Я тоже очень рада вас видеть.

– Мне уже сообщили об инциденте. Прости, что не смог присутствовать на приеме, меня не приглашали. Скажи, ты не пострадала? – Драмиэль окинул меня сочувствующим взглядом.

– Физически – нет. Но у меня глубокая душевная травма. Или как оно там называется, – заявила я, безуспешно пытаясь скрыть раздражение в голосе.

В глазах ректора мелькнуло беспокойство.

– Взрыв повредил твою ауру? Тебе нужен целитель? – по-своему понял он.

– Нет, скорее, мне нужно успокоительное, потому что меня буквально трясет от злости со вчерашнего дня. В этом мире все короли такие?

– Какие “такие”? – насторожился Драмиэль.

– Мерзопакостные!

Он резко побледнел, потом замахал руками, плетя усиленную защиту. А я уже не могла сдержаться. Слова потекли рекой, причем очень бурной.

– Он меня шантажировал… – говорила я, захлебываясь обидой и возмущением. – Самым натуральным образом. Угрожал навредить моим друзьям и вам тоже, если я не сделаю, как он хочет.

– Чего он хочет? – перебил дядя.

– Чтобы я бросила Айзена! Король против, чтобы мы были вместе!

Из моих глаз хлынули слезы.

Я сдерживала их вчера, сдерживала всю ночь и даже весь этот день, не желая, чтобы кто-то узнал о том, что случилось. Хватит того, что и так по Академии ширились сплетни. У всех на устах был вчерашний взрыв.

Но сейчас меня просто прорвало. Я разрыдалась, не в силах сдержаться.

Драмиэль беззвучно приблизился и, ни слова не говоря, вдруг погладил меня по голове. Я зарыдала еще горше и уперлась лбом ему в бок. Несколько минут в кабинете стояла задумчивая тишина, нарушаемая лишь моими слезами.

– Вы знали, да? – с трудом вставила я между всхлипами. – Знали, что так будет? И Эль знал, и Айзен. Все, кроме меня. Это все из-за того, что я черный феникс!

Драмиэль присел на корточки и заглянул мне в глаза.

– Эй, – сказал он, что-то ища в моем взгляде, – ты не только черный феникс. Ты еще и дракон.

– Король об этом не упоминал. Он говорил только о сущности феникса, – всхлипнула я.

Никогда не была плаксой. Что со мною случилось?

Дядя протянул мне платок и поднялся.

– Ты еще и дракон, – повторил он. – Не знаю, как так случилось, но в тебе есть обе сущности. Да, твой дракон очень слаб, но он ощущается. Если мы сможем его усилить и пробудить, то у короля не будет причины запрещать этот брак. Тем более ты для Айзена – истинная пара. Принц не сможет от тебя отказаться.

– Ага, – я невесело усмехнулась. – Он вчера уже грозился отказаться от трона.

– А вот этого ему ни в коем случае делать нельзя, – посуровел Драмиэль. – Правопреемство не должно нарушаться. Так что все, будем растить твоего дракона.

– Растить дракона? – от удивления я даже всхлипывать перестала.

– Конечно. Вырастим большого и сильного, чтобы ты могла обернуться. Это заткнет рот всем недовольным.

– Но вы говорили, что у меня не получится, что я уже слишком старая и не пластичная для оборота…

– Мало ли что я говорил, – перебил он с досадой. – Да, это практически невозможно. По крайней мере, наша история не знает таких случаев. Но она не знает и случаев, когда ребенок получал ипостаси обоих родителей. Так что в теории все возможно. Я подумаю и составлю для тебя особую программу тренировок. Это лучше, чем сидеть и рыдать.

Последние слова были камнем в мой огород.

Я обиженно шмыгнула носом и прохныкала:

– Он еще про моего отца говорил.

– И что он говорил? – прищурился ректор.

– Что снимет с него обвинения и отпустит, если я откажусь от Айзена… – призналась я.

– Вот так легко?

– Не совсем. Ротберг должен дать клятву о неразглашении, а он не хочет ее давать.

– Но даст, когда узнает о дочери, верно?

Я кивнула.

Драмиэль покачал головой:

– Я знаю своего брата. Если бы он хотел дать эту клятву, то дал бы уже давно. Там что-то очень серьезное, возможно, даже опасное для всех нас, всего Ленорманна. Иначе король не держал бы его столько лет в изоляции.

– И что же нам делать?

– Пока ничего. Выжидать.

– Чего выжидать?