Темный дар для попаданки. Финал - Алина Углицкая

– Ну это вряд ли, – хмыкнул дядя. – В своей академии я смогу себя защитить и Джиллиан тоже.

– Как защитили невест?

Ох, мне не стоило этого говорить. Но слова уже вырвались.

В воздухе повисло молчание.

– Ты права, – Драмиэль тяжело кивнул. – Я сделал все, что мог, чтобы защитить девушек. Но мои потуги оказались бесполезны против неуловимой силы феникса. Слишком много времени прошло с тех пор, как наш мир видел последнего из даргемцев. Мы утратили знания о них и способы бороться с ними. У вас другая, неподвластная нам магия, другое мышление, другие приоритеты. Я даже тебя не всегда понимаю. Это, конечно, не снимает с меня вины. Но король – не феникс, он дракон. Знакомый дракон. Мне понятны его мотивы.

“У вас”. Кажется, это все, что я услышала. Даже для своего дяди я до сих пор оставалась чужой.

– Отец вряд ли захочет видеть меня, – прошептала, когда он замолк. – Особенно если узнает, что моя мать была фениксом. А может, он это знал… Потому и сбежал.

– Не говори ерунды! – жестко оборвал Драмиэль. – Ты не знаешь его, не знаешь, что заставило его так поступить, и не смеешь судить.

Я упрямо закусила губу.

– Ладно, что еще говорил король?

Голос Драмиэля дрожал, выдавая нервное напряжение. Похоже, его сильно задело мое неосторожное высказывание.

– Что мой отец был артефактором и работал с наследием фениксов в секретной лаборатории. Той самой, куда король хочет отправить меня. Почему вы мне этого не сказали?

– Я сам не знал, – дядя растерянно взглянул на меня. – Точнее, я знал, что мой брат артефактор. И что у него была придворная должность. Я даже догадывался, что ему в руки каким-то образом попался запретный артефакт. Но он никогда не говорил, что работал в секретной лаборатории.

– Может, он не мог? – предположила я. – Не просто так ведь эта лаборатория секретная. Может, и клятва неразглашения, которую он так упорно не хочет давать, касается этой работы?

– Может… – произнес Драмиэль, задумчиво потерев подбородок. – Однако если все так, как ты говоришь, то король никогда его не отпустит. С клятвой или без – не имеет значения.

– Но он обещал! – возразила я.

– Да, при соблюдении двух условий. Первое: ты должна отказаться от Айзена. Второе: Ротберг должен дать клятву. А я так понимаю, ты не собираешься выполнять свою часть сделки?

Я опустила взгляд. Как бы мне не хотелось все отрицать, а дядя был прав.

– Я не могу, – прошептала пристыженно. – Я люблю Айзена. А ваш брат… он мне чужой человек.

В глазах Драмиэля отразилось понимание.

Кажется, он не осуждал меня. Но именно от этого я почувствовала себя настоящей предательницей. К глазам вновь подступили слезы. Горло сдавил комок.

– Простите, я сделала неправильную вещь… Он же мой отец, а я просто вычеркнула его из жизни. А ведь он мог бы мне рассказать о том, как познакомился с мамой, как они полюбили друг друга… были ли они вообще счастливы… А я… я так безрассудно сдалась.

***

Между нами повисла пауза.

– Натали, – вздохнул Драмиэль. – Я тебя не осуждаю. Ты права, мой брат для тебя абсолютно чужой, к тому же наш король умеет запугивать. Любой бы на твоем месте поступил точно так же и выбрал то, что ему ближе. Но если не хочешь провести всю оставшуюся жизнь в страхе, если не хочешь, чтобы угрожали твоим друзьям, то сделай, как я сказал. Стань драконом. Тогда никто, даже сам Ортред, не сможет запретить ваш брак с Айзеном.

– А если у меня ничего не получится?

Если честно, то я не верила, что у меня что-то выйдет. Ведь история Ленорманна не знает подобных случаев. Драмиэль сам мне это сказал.

– А ты не думай, получится или нет. От того, сможешь ли ты обратиться, зависит твое будущее. Так что придется приложить усилия. А пока сделай вид, что согласна на сделку.

Я подняла на него недоверчивый взгляд:

– Вы предлагаете бросить Айзена?

– Пусть Ортред думает, что ты его бросила. Это даст нам время и избавит от строгого надзора со стороны наблюдателей.

– Шпионов, вы хотите сказать.

– Пусть так. И еще. Король ведь пообещал тебе встречу с отцом?

Я кивнула.

– Вот. Соглашайся. Нам нужен Ротберг, он твой ближайший родственник-дракон. А значит, его кровь и магия усилят тебя в сотни раз больше, чем это смогу сделать я. Заодно и весточку ему от меня передашь, как выпадет случай. Хорошо?

Он внимательно посмотрел на меня.

Я тяжело выдохнула.

– Ладно, это не проблема. Попробую сделать, как вы хотите.

– Вот и договорились, – улыбнулся Драмиэль. – И не переживай. Мы приложим все силы, чтобы вызволить твоего отца с Ронгарха и пробудить твоего дракона. Но ты должна мне довериться. Согласна?

Глядя на его улыбку, я ощутила лучик надежды. Он прав, слона надо есть по кусочку. Мой первый кусочек – встреча с отцом.

Так что я просто кивнула:

– Согласна. Когда начнем?

– Смотри, это будет тяжело и опасно, – предупредил он.

– Поздно, я уже согласилась.

– Что ж, тогда не стоит откладывать. Начнем с физической подготовки.

В тот момент я еще не знала, на что подписалась.

Следующие дни превратились в настоящий ад. Я только и делала, что бегала, прыгала, подтягивалась и отжималась до изнеможения. Причем под чутким руководством Дайвана Рорха – огромного оборотня-медведя, который тренировал боевиков.

– Быстрее! – рычал он, когда у меня от усталости уже темнело в глазах, а по лицу градом катился пот. – Соберись, тряпка! Отрастила задницу на своем Бытовом, ползешь как улитка!

Уж не знаю, что ему наговорил Драмиэль, но магистр Рорх всю душу вкладывал в издевательства надо мной. А я молча кусала губы и твердила себе, что не сдамся. Я не тряпка. Если для оборота нужно крепкое и здоровое тело, я его получу. Любой ценой!

– Что, устала? – хмыкал Рорх, рассматривая меня маленькими, глубоко посаженными глазами, блестящими из-под кустистых бровей. – Может, дяде пойдешь поплачешься?

У меня и правда текли слезы. Свалившись с ног, я просто лежала на беговой дорожке полигона и смотрела на слепящее солнце.

– Не дождетесь! – злобно бурчала в ответ.

А потом, отдышавшись, собирала в кучу отнимающиеся руки и ноги, чтобы встать и продолжить бег. Или другую пытку, которую наложил мой мучитель.

У меня не было времени ни вздохнуть, ни подумать, ни заскучать. Тем более что первый курс готовился к полевой практике, а я – со страхом