Сезонна игра - Кэти Бейли

Я сжимаю переносицу двумя пальцами.

— Мам, я здесь по работе. И когда ты звонила я была на матче. Там было громко.

— А чего ты ожидала, находясь в таком… ужасном месте, как хоккейная арена? — фыркнула она.

Я качаю головой и срочно меняю тему:

— Как проходит праздник, мам? Ты с Ричардом хорошо проводишь время?

Первое правило общения с моей дорогой матушкой: в случае сомнений переводить разговор на неё.

— На самом деле, у меня чудесный день — неожиданно говорит мама. Я ожидала упрёков, а не этого. — После того как ты решила нас бросить ради Вегаса, Джаксон тоже отказался от поездки и укатил в горы на выходные. Сказал, что снова отправляется в одно из своих странных «выживательных» приключений… ну, делать там то, что он там делает.

— Ты имеешь в виду, что он пошёл в поход в дикую местность? — уточняю я, обходя парочку, позирующую для селфи прямо посреди улицы.

Мама неодобрительно цокает языком:

— Мужчине не идёт столько времени проводить в одиночестве, без женского тела рядом, чтобы его согревать.

— Мам! Фу! — фыркаю я.

— Я к тому, что твоему брату давно пора жениться, чтобы прекратить эти свои дурацкие вылазки.

— Для любителей природы пеший туризм вполне обычное хобби.

(То есть точно не для меня.)

— Я бы никогда не назвала такое нормальным, Мэделин, — с пафосом заявляет она, затем на мгновение замолкает. Я даже представляю, как она качает головой и вздыхает, сожалея о «заблудших детях». — В общем, раз уж ты и твой брат нас покинули, мы с отцом остались фактически бездетными на праздник, и я решила, что ради двух человек нет смысла готовить индейку. Особенно с его холестерином…

— Угу, — невнятно мычу я, отвлечённая проходящими мимо шоугёрлз, размахивающими перьями, будто экзотическими крыльями.

— Так что мы отлично пообедали у Пламли. Жаль, что пришлось уйти — рано сама понимаешь, как твой отец относится к футбо…

Я вскидываю голову.

— Подожди, что? Где вы были сегодня?

Мама раздражённо вздыхает:

— Держи темп, Мэделин. Мы были у Пламли. Ты же знаешь, Алисия всегда устраивает шикарные ужины.

О да, я знаю.

— Мама, с какой стати вы вообще пошли к Пламли?

— Ну… То, что ты рассталась с Адамом, ещё не значит, что мы не можем соблюдать традиции. Раз уж ты не поехала, это показалось самым логичным решением, — произносит она с такой уверенностью, будто никакие объяснения вообще не требуются. И тут же вонзает нож поглубже: — Там была Элизабет, с Адамом. Такая элегантная женщина. Всё при ней. На ней был потрясающий кремовый костюм, я даже спросила, где она его купила. Она сказала…

— Мама, зачем ты мне всё это рассказываешь? — перебиваю я, раздражённая её восхищением новой пассией Адама.

— Потому что ты тоже должна была там быть, — голос матери становится громче. — Я была единственным человеком на обеде без своих детей. К счастью, Алисия Пламли пригласила нас снова на Рождество, так что ты и Джаксон сможете загладить свою вину.

— Что? — я останавливаюсь как вкопанная, чуть не сбивая с ног целую семью немецких туристов в одинаковых ветровках.

— Scheiße! (пр. дерьмо), — восклицает один из них, внезапно ловко отпрыгивая в сторону, несмотря на внушительные габариты.

— Простите, простите. Моя вина, — бормочу я и обойдя разноцветных туристов, вновь обращаюсь к маме: — Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что она нас пригласила на Рождество?

— То и имею, что пригласила нас на Рождество, — раздражённо повторяет мама. — Как она делает каждый год. Я не понимаю, как ещё яснее это сказать.

— Но… я же думала, раз мы с Адамом больше не вместе… — Я запинаюсь, понимая, что опять допустила классическую ошибку: решила предположить что-то, когда речь идёт о маме. — Ты ведь сказала «нет»! Да, мам?

Тишина.

— Мам? — голос у меня звучит глухо и напряжённо.

— Я сказала, что мы будем рады! — Мама фыркает. — Зачем мне отказываться от Рождества в Аспене? Это уже наша традиция. Что нам ещё делать?

— Эм… Например, не ехать на праздник в дом семьи моего бывшего?!

— Мы с Алисией и Полом дружили ещё до того, как ты начала встречаться с Адамом — возражает мама.

— Ну и отлично. Надеюсь, вы с Ричардом замечательно проведёте время, я не поеду. — Несмотря на тёплый воздух Вегаса, мне становится холодно как будто изнутри. Я словно покрываюсь льдом от её слов.

— Ты поедешь, — отвечает мама спокойно и твердо. — Ты встречалась с Адамом больше десяти лет. Очевидно, ему что-то не хватало в ваших отношениях. Так вот, тебе нужно туда поехать и показать, что ты изменилась. Не дать ему повода думать, что ты страдаешь. Ты же похудела после расставания минимум на четыре с половиной кило. Добавь сюда новую стрижку и мелирование. Я с радостью запишу тебя к Пабло за мой счёт, и ты сможешь заставить его задуматься. Мне бы не хотелось, чтобы это Рождество стало последним в домике Пламли.

Ага. Это не просто звонок с упрёками…

Это звонок с местью.

— То есть, — произношу я удивительно спокойно, — ты считаешь, что это я виновата в том, что Адам бросил меня в прямом эфире, и теперь моя обязанность вернуть этого придурка?

— Нет, — сухо отвечает мама, и я на секунду вздыхаю с облегчением. Пока она не добавляет: — По крайней мере, не такими словами. Я бы никогда не выразилась так вульгарно.

Я почти смеюсь не от шутки, а от собственной наивности. Моя мать заткнула бы за пояс любую мачеху из Диснея.

— Мне пора, мам.

— До Рождества осталось всего пять недель! — Щебечет она фальшиво-жизнерадостно, будто мы только что обсуждали подарки, а не ссорились.

Я вешаю трубку. И, потому что здравый смысл, похоже, ускользнул где-то по дороге, пинаю мусорный бак.

Железный.

Айматьего!

Я хватаюсь за ногу, шипя от боли. Ну всё, прогулку придётся отложить. Мама успешно уничтожила мой лучший за последние годы праздник в одиночестве, и понадобилось ей на это меньше десяти минут.

Потому что так получилось, что после разрыва я сплю на диване и готовлю йогуртовые парфе хоккеистам, а Адам с идеальной работой, идеальной женщиной, и… поддержкой моей собственной матери. И теперь я имею честь наблюдать, как он уютненько проводит праздники с новой невестой.

Scheiße, и не поспоришь.

Я вздыхаю и ковыляю в сторону отеля. Раз уж не удастся побродить по Стрипу — утоплю печали в баре.

— Ммм…

Я делаю большой глоток своего третьего коктейля «Прыжок в объятия любви» (иронично, да, но