Нам можно - Татьяна Чащина-Анина

Ева держалась крепко, обнимала его с силой и тихо всхлипывала.

— Я думала, ты меня бросишь, — пожаловалась она.

— Я никогда тебя не брошу, — вдыхал запах её одежды и улыбался. — Мы с тобой теперь навсегда вместе. Помнишь?

И только когда он вышел под свет высоких фонарей, почувствовал внутреннюю тяжёлую дрожь от пережитого кошмара и настоящего ужаса.

Ева сползла с его рук.

— Куда теперь? — спросила она.

— За сумкой, — подмигнул ей парень.

* * *

Всё после этого изменилось, и Ева сильно притихла. Макс понимал, сам немного переживал, но всё закончилось хорошо, и было в произошедшем огромный большой плюс — она льнула к нему, как уставший напуганный котёнок.

До вокзала добрались быстро. Несмотря на свою значимость и величественность, вокзал оказался немного пустынным в это время.

Огромные залы с высокими сводами и массивными колоннами в непривычной тишине. На перроне редкие пассажиры спешили к своим поездам, их шаги гулко разлетались по пустому пространству. Несколько человек сидели на скамейках, ожидая отправления своего поезда.

В круглосуточных кафе и магазинах мало посетителей; продавцы лениво смотрели на часы, ожидая следующего наплыва людей. На табло с расписанием поездов мигали названия городов и время прибытия-отправления, добавляя ощущение движения даже в этом почти безмолвном пространстве. На табло заворожённо уставилась Ева. Ничего не говорила, устало зевнула, вызвав у Макс очередную волну умиления. Он потащил её за собой.

Вёл себя непринуждённо, не смотрел на камеры, которые наверняка здесь присутствовали, на охранников. С Евой за ручку шёл к своей ячейке в рядах камер хранения.

Максим забрал сумку, которая принадлежала ему одному, и больше никто не знал о её существовании. Сумку закинул на плечо, поцеловал свою девушку.

— Уже спать хочешь, — прошептал ей под капюшон.

— Да, я хочу спать.

— Поехали домой.

— Нет, хочу в своей гостинице.

Обидно. Не пошла с ним, не поспать им в одной спальне.

— А там комната большая. Поехали к Игорю.

Но Ева почти не слышала, глаза её были опущены. И время от времени она заваливалась на него, голова в капюшоне падала ему на грудь, и он блаженно вдыхал её запах.

Вывел Еву на привокзальную площадь под цвет холодных фонарей, и нашёл спящего в машине таксиста, который отвёз их к гостинице, где остановилась группа гимназистов, приехавших из Сибири.

Ева ничего не сказала ему, и он посмеивался над её сонным состоянием, целовал столько, сколько хотел, обнимал и тискал, сколько было ему угодно. Он любил её, теперь уже сильно.

— Напиши мне. Или позвони моей матери, она передаст трубку.

Она клевала носом.

Немного грусти и предвкушение радости. Он смотрел ей вслед.

Вернулся Макс в квартиру под утро. Тихо прошёл в спальню.

Милена, маленькая девочка от жары скинула с себя одеяло и закинула ножку сверху своего розового медвежонка. Смешная младшая сестра.

Сунул сумку под свою кровать, тихо разделся и лёг спать.

Сон полностью овладел им, и был он сладким. Не проснулся, даже когда отдалённо слышал голоса.

* * *

А проснулся после обеда в полупустой квартире. Первым делом, конечно же, проверил наличие сумки под кроватью.

Волосы дыбом, дрожь по коже.

Сумки не было.

Макс сжал челюсти, быстро оделся и выскочил из спальни. Мамы с девочкой не было, на кухне за столом пил кофе Игорь.

Отчим был хмур и сосредоточен.

— Сядь, — тихо приказал он.

Макс чуть задыхался, сжал кулаки. На деревенеющих от напряжения ногах прошёл к столу и сел напротив взрослого чужого мужчины.

Затянувшаяся пауза казалась бесконечной, Макс ждал важного разговора. В воздухе висело напряжение, словно натянутая струна, готовая лопнуть от малейшего звука. Сердце билось молотом в груди, руки слегка дрожали, а мысли беспорядочно метались, пытаясь угадать, что же произойдет дальше.

Каждый взгляд в сторону отчима становится испытанием.

Лицо Игоря было неподвижно, глаза опущены в планшет.

И время замедлилось до предела, каждый миг тянулся бесконечно долго.

Макс сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Его голос звучал вроде уверенно, но в нем слышалась нотка страха:

— А где мама?

— Они с Миленой к маминым подругам ушли, — ответил Игорь, подняв на него холодный, суровый взгляд таких пронзительных, карих глаз. — Ева звонила, привет тебе передавала.

Макс вздохнул и откинулся на спинку стула.

Он же говорил ей, чтобы через маму! Он же говорил…

Игорь начал отстукивать ритм пальцами по столешницы.

— Не то, чтобы я против вашего общения, но ей шестнадцать, и не стоит…

И опять эта мерзкая тишина.

— Видишь ли, маленький ребёнок, я про нашу Милену, вытащила твою сумку из-под кровати.

Макс закатил глаза и вообще отвернулся от Игоря.

— Сколько там? Я не трогал и не считал. Откуда деньги, спрашивать не буду, я уже понял. Меня интересует, каким образом ты их снял.

— У меня две карточки были, оформлены на моего соседа. Он инвалид, я носил ему продукты и ухаживал за ним. И телефон его был у меня. Умер недавно. Там были родственники, спасибо мне сказали, что я ухаживал.

Макс понял, что отступать некуда, нужно выложить правду. Теплилась надежда, что Игорь, вытащивший его из зала суда, всё же нормально отнесётся к ситуации… Хотя какое там!

— Ты считаешь, что вот такие суммы будут проходить по счёту незамеченными?

— Не нашли, — пожал плечами Максим.

— Так сколько там денег?

— Девять миллионов, — вздохнул парень, и отчим присвистнул.

Замолчали на время.

— Максим, а как ты собрался вывозить такую сумму наличных их города, если мы полетим на самолёте, а у тебя нет карт и телефона. Да и на поезде остановят.

— Я… В принципе не собирался их вывозить.

Это реальная проблема, он почему-то обвинял себя в недальновидности и в тупизне. Макс неожиданно начал надеяться.

— Ты поможешь мне? — спросил он у совершенно чужого человека, который в принципе теперь был его сообщником.

— Помогу, — ухмыльнулся мужик. — Деньги верну тебе, когда исполнится восемнадцать, но с Евой не общайся больше…

— Нет! Забери себе деньги! — вырвалось, прямо криком, невиданным негодованием, яростным противостоянием.

Игорь поднялся, Макс тоже вскочил.

— Мы уезжаем сегодня, — шепнул отчим.

В прихожей стучали замки, дверь открылась. Голоса девочки и любимой женщины. Любимой на двоих, и Ева такая же. Игорь и Максим смотрели друг другу в глаза.

— Не в деньгах дело, я запрещаю общаться тебе с моей сестрой. Она мала для такого великого пацана, с девятью миллионами заработанными в семнадцать лет. Семнадцать, — Игорь ухмыльнулся. — Кем же ты будешь в