Проданная его светлости - Лиззи Голден

Вот это да! Еще и горяченькая. Жизнь перестает казаться такой мрачной. Быстро стягиваю с себя рюши и банты и сбрасываю в угол. Аж легче дышать стало.

А теперь — надо найти, во что переодеться. Под разложенными платьями на кровати нахожу несколько длинных рубашек из мягкого льна с крошечной вышивкой у горловины, говорящей о качестве. А еще — панталоны до щиколоток, тоже из льна, на завязочках. Поддерживающие тканные корсеты — две штуки. Кружевная сумочка и стильный кожаный рюкзачок… разве женщины носят рюкзаки? Ночная рубашка, пояса, чулки…

А это еще что такое?

Ровненькой стопочкой лежат какие-то странные костюмы с панталонами и укороченным топом — наподобие того, что надето на Эстелле. Все мягкое, бархатное, разных цветов — синий, темно-бордовый, фиолетовый, зеленый…

Герцог что, думает, что я буду расхаживать по его дому в одном исподнем?! Еще чего не хватало!

Но носить это под платья будет жарковато и неудобно. Так что…

Откладываю бархатные костюмчики в сторону и снова принимаюсь разглядывать платья.

Все выглядит новым, неношеным. На ночной рубашке так вообще вижу не оторванную этикетку. А цена на ней…

Медленно опускаюсь на колени перед кроватью, прижимая к себе мягкую ткань. Такого у тети я не носила. Устало прислоняюсь лицом к атласному пледу на кровати, который, на удивление пахнет не сыростью, как все в этом замке, а свежестью и чистотой.

Вовремя вспоминаю о ванной, встаю и закручиваю кран. На полочке рядом стоит мыльница в виде белой ракушки и на нем — ароматный кусок мыла. На вешалке висят белые полотенца, а вон там, чуть поодаль — мягкий на вид белый халат.

Не передать, какое наслаждение искупаться в горячей воде, вымыть голову и облачиться в теплое пушистое облако. На время даже забыла, что я здесь — не желанная гостья, а всего лишь купленная вещь, которую решили принарядить, чтобы выглядела прилично. Но когда возвращаюсь в комнату, снова все вспоминаю — как летела сюда в карете-луковице, разговор с герцогом, как странно он на меня смотрел, будто многое знал и многое хотел сказать… но так и не сделал этого.

Не верю. Пусть и кажусь дурочкой из-за того, что у меня стерли прошлое, и я не знаю даже, как себя вести, чью роль примерить — служанки или принцессы?

Прячу подальше мысли о принце Самвеле. Пока что нужно здесь освоиться, а уже потом решить, как с ним свяжусь.

Сбрасываю с плеч халат. Надеваю панталоны, рубашку, а сверху — то самое бирюзовое платье. Уж очень оно мне понравилось…

И красиво подчеркивает цвет глаз.

Платье как раз по мне. Идеально сидит, не висит и не давит.

Что-то здесь нечисто.

Герцог притворился, что не знает моего имени. А с размерами вещей как будто просто угадал.

Заранее же их покупал. Точнее — послал слуг, чтобы купить. Не подсматривали же они за мной, пока я драила полы в тетиной гостиной!

Стук. Легкий, но настойчивый. Замираю, прислушиваюсь. Как будто… стучат в стекло. Бабочка?

Ага, бабочка — поздней осенью. И на высоте не знаю скольких метров. Оборачиваюсь и обомлеваю.

— Трюфель! — не удерживаю радостного возгласа.

Мой ворон. Здесь. Он меня нашел!

11 глава

С трудом открываю заедающее окно — и вот, Трюфель уже обнимает меня крыльями, прижав лапки плотно к пузику, чтобы меня не поцарапать. Обнимаю его в ответ и знаю: если разожму руки, он скатится вниз по платью, но когтей не выпустит.

Вот как он мне доверяет.

— Мой маленький, мой хороший, — шепчу и целую его в бархатистую черную голову, а он жмурится от удовольствия. И не протестует, что назвала «маленьким». На самом деле он очень мудрый зрелый ворон, хотя и подурачиться иногда любит.

— Как же ты меня нашел? — Сажусь за стол, вглядываясь в его умные черные глазки. Ворон пахнет хвоей, свежим лесом и дождем. А еще — напоминает мне что-то забытое… понять бы, что!

Трюфель копошится, хочет высвободиться. Я тут же его выпускаю, и он начинает по-деловому расхаживать передо мной по столешнице, а я любуюсь им и глажу перышки на грудке.

— Ты… летел все это время за драконами? Но как ты смог? Ты такой у меня умный и сладкий, как конфетка!

Снова обнимаю его, поглаживаю перышки, чешу грудку, отчего Трюфель прикрывает черные глазки от удовольствия.

— Ты мой лучший друг… самый настоящий. — Мой голос дрожит от того, что расчувствовалась. — Но пожалуйста… не рискуй так больше. Будь осторожным. И береги крылья.

Тот приосанивается и кивает. Все-то он понимает, мой умняшка. Жаль, что не говорит.

— Я сейчас тебе принесу чего-нибудь вкусненького. — Вскакиваю, но тут же задумываюсь: а где здесь кухня?

Дома у тети Клотильды мне удавалось пару раз изловчиться и стащить куски мяса с кладовой. Один раз поймали. Не хочу вспоминать продолжение…

Но сейчас я просто обязана накормить ворона, который проделал такой большой путь и, конечно, ужасно проголодался.

Но что это? Он пятится и ворочает головой, приподнимая крылья, из-за чего выглядит забавно. Но как будто хочет мне что-то сказать…

— Мяса не хочешь? — уточняю я, хотя это странно, даже я бы не отказалась от кусочка. — Могу тогда раздобыть яиц. Или орехов. Надеюсь, они здесь есть в кладовой. И где кладовая, интересно? Ай, ну что ты делаешь?

Смеюсь, потому что Трюфель, заигрывая, тянет меня за волосы и привлекает внимание.

— А водички? — спрашиваю я и тут же вижу кувшин поодаль на столе. Наливаю из него воды в чашку, предварительно понюхав и отхлебнув. Вода свежая, чистая и прохладная.

Трюфель только клюв воротит. Ну что с ним такое, ничего не хочет!

Прям как герцог этот противный. От ужина оказывался, когда у меня самой желудок рулады выпевал.

— А я бы сейчас съела хорошую отбивную с картошкой и салатом, — вздыхаю, подперев щеку рукой. — Несмотря даже на то, что я здесь пленница… о, послушай, — меня вдруг осеняет. — А ты мог бы отнести записку… одному человеку?

Ворон склоняет голову на бок и задумчиво смотрит одним глазом.

— Для меня это очень важно, — шепчу я. — Ведь я хочу узнать, кто я такая, и может родственников найду… Но в