Проданная его светлости - Лиззи Голден

Просто, но сытно. Я такое люблю.

Вообще я все люблю, когда голодна.

И когда нет — тоже.

Набрасываюсь на суп, попутно отламывая большой кусень хлеба.

— Помни, ты здесь полностью зависишь от благоволения его светлости, — вещает Дара, громче, чем положено, шумя тарелками, кастрюлями и другой кухонной утварью. — Так что веди себя тихо и во всем его слушайся. Не то…

Она не договаривает что — не то. А я так понимаю, что от ее слов у меня должно свести желудок. Это мне так своеобразно приятного аппетита желают. Но я продолжаю наворачивать суп, как ни в чем не бывало, закусывая попутно хлебом и курицей. И с каждой минутой мне кажется, что моя жизнь не так уж плоха…

— Ну ты даешь, — смотрит она на меня с таким удивлением, как будто у меня выросли рога. — И откуда у такой худышки такой зверский аппетит? Вот бы Фабиану хоть немного такого…

— Фабиан? — тут же переспрашиваю я. — А кто это?

Дара тут же хмурится.

— В этом доме ты будешь величать герцога как положено — его светлость…

— Его зовут Фабиан?

Говорю и сама прислушиваюсь к звукам. Они словно долетают ко мне из прошлого. Из-за той пелены, куда мне не пробиться, как ни стараюсь. Фабиан. Красиво. Ну не может быть у злодея или тирана такое имя. Или… может?

— Знаете, Дара, — не прекращаю есть суп и уже вижу дно миски, — Вы очень вкусно готовите, но… можно чу-у-точку кое-что изменить. Может у Фа… в смысле, у его светлости плохой аппетит, потому что соли мало?

— Соли? — Она выпучивает глаза так, что мне становится страшно за ее здоровье. — Да это же белый яд! А его светлость болен, между прочим!

— Не думаю, что чуточку больше соли ему навредит, — как можно мягче произношу я. — А если добавить специй…

— Вот что, убирайся с моих глаз! — Дара тыкает пальцем в сторону двери. — Только непрошеных советов мне не хватало. Я свое дело знаю!

— Э… ладно, — пожимаю плечами. — Сейчас доем и уйду.

Невольно смотрю в сторону двери, и по оголенным рукам бегут мурашки.

Эстелла.

Стоит в дверях, сложив руки на груди и вольготно опершись о косяк, и разглядывает меня с откровенным пренебрежением.

Она что, здесь… живет?

Нет, какие глупости. С чего бы это? Она же не горничная и не кухарка, а какой-то там… посол.

Память услужливо подкидывает мне глубокий ров вокруг замка. Если Эстелла не отрастила себе крылья, преодолевать его каждый день будет… проблематично.

Что-то мне совсем это не нравится.

13 глава

Быстро благодарю Дару и ухожу. Совсем в другую дверь, противоположную. Просто мне так нравится мое новое платье — даже больше чем остальные два, — что я не хочу, чтобы его испоганили. Почти уверена, что Эстелла не лишит себя удовольствия пнуть меня или поставить подножку.

Хотя вышла в незнакомом крыле, все же быстро нахожу свою комнату, ориентируясь по разным мелким деталям как облупленная краска в виде бегемотика, странной формы вазон с черными розами, а еще — три подряд одинаковые картины. Они вообще все тут на одно «лицо», но эти как-то особенно меня впечатлили — желтота и серость, хаотично перемешанные между собой. Может, я никакая и не принцесса, раз не понимаю столь высокое искусство…

Но я ею стану. И очень скоро.

Когда Самвел меня заберет, первым делом попрошусь в королевскую библиотеку. Там есть архив, где записаны все-все люди королевства Элиндор. Хочу узнать имена своих родителей и… свое настоящее имя.

Почему-то кажется, что тетя Клотильда и сестры от меня его скрыли. Хотя имя Рианна я придумала сама.

Самвел и сам обещал поискать в королевском архиве, чтобы найти хоть какую-то зацепку. Но все никак не получалось — то королевские дела, то охота…

В своей комнате, которая оказалась хорошо протоплена, в отличие от промозглых коридоров, переодеваюсь в ночнушку из мягкого льна, а бирюзовое платье развешиваю на спинке стула. Любовно поглаживаю его и с удовольствием смотрю на игру отблесков свечей на атласе. Завтра надену его снова.

Запираю дверь за ключ, который нашла в ящике комода, и спокойно вздыхаю. Есть надежда, что Эстелла ко мне не вломится, если, конечно, не решит прожечь дыру в двери своим огнем. Но это вряд ли: ведь она на услужении у герцога. Это ее сдерживает. Перед глазами проносится картина, как Эстелла потушила огонь о сиденье кареты…

А потом лежу в свежей чистой постели, кусая губы. Не буду плакать. Не буду и все тут. Ведь герцог меня даже не потребовал к себе на эту ночь, и я усну в собственной кровати. Все хорошо. Все даже очень хорошо…

* * *

«Фабиан, а ты научишь меня танцевать?» — Девочка лет десяти с черными длинными волосами, в странных широких штанах и жилетке, накинутой на льняную рубашку, смеясь, хватает за руки высокого широкоплечего молодого мужчину, который смотрит на нее с умилением и нежностью, как бы смотрел отец или старший брат.

«А ты разве не умеешь? — спрашивает он бархатистым голосом. — Слышал, что у тебя хорошие учителя»…

«Мама сказала, что на этот раз возьмет меня с собой на бал. — У девочки горят предвкушением глаза, и в них искрятся смешинки. — А я боюсь, что запнусь в вальсе… вот будет неловко, а?»

Фабиан протягивает руку, девочка хитро скашивает голубые глаза, а потом легонько бьет по его руке.

«Ага, повелся! Тебя так легко обмануть, правда?»

«Нет, я не…»

«Слушай… мне и правда придется пойти не этот ба-ал, — растягивая гласные, произносит та, морща носик и складывая руки на груди отнюдь не женственной позе. — Вот будет скукотища! Давай лучше подеремся… защищайся!»

Она формирует в руках небольшой огненный шарик, отбегает и бросает в Фабиана на расстоянии.

«Ах, ты значит так?» — тот молниеносно отбивает огонь созданным из ниоткуда щитом.

Они гоняются друг за дружкой. Девочка без устали создает огненные шарики и заливисто смеется, когда Фабиан превращает один из них в фейерверк.

«А давай… на балу там все подожжем! — предлагает она, набегавшись и схватившись за бок. — Вот будет весело!»

«Не могу не согласиться», — улыбается тот, а потом подхватывает ее на руки и щекочет,