Развод в 40. Жена с дефектом - Анна Нест

Когда я приезжаю домой, то ее нет. Свет не горит. Тишина.

— Отлично. Просто браво, — бурчу я, захлопывая за собой дверь.

Ключи со злостью бросаю на тумбу, но они, предсказуемо, срываются и падают на пол. Я наклоняться не хочу. Пинаю их ногой. Переоцениваю силу. Связка с металлическим брелоком летит под шкаф.

— Да твою ж…

Я рычу. Настоящий звериный звук. Злюсь. Потому что голодный. Потому что устал. Потому что дома — пусто. Ни запаха еды, ни Оли, ни черта. Даже злости на нее не хватает.

Бреду в спальню. На автомате. Сажусь на кровать. Утыкаюсь взглядом в стену. И тут вижу ее. Картину.

Мазню, если говорить честно. Что-то с фиолетовыми разводами, похожее то ли на море, то ли на слезы. Мия нарисовала ее лет десять назад. Говорила, что это — эмоция. Она подарила ее мне, повесила. Я не возражал. Тогда. Сейчас же — не могу на нее смотреть.

— Черт возьми… — я поднимаюсь. Подхожу ближе. Пальцы тянутся снять с крюка. Я хочу это выбросить. Я не собираюсь устраивать в квартире свалку из воспоминаний. Но… все же останавливаюсь… Лучше по-человечески… Позвоню Мие — и пусть заберет все. Эту «эмоцию», свои книги, кофты, вазочки и остальное барахло, которым она обставила мою квартиру.

Беру телефон. Ищу ее имя. Палец зависает над кнопкой вызова. Но вдруг в памяти всплывает…

Она стоит в супермаркете. В каком-то невнятном пальто, с грязными волосами, в кедах. Смотрит на меня, как будто ей кто-то ребра переломал. Я тогда отвел взгляд. Мне было… мерзко. Страшно. Нет, стыдно. Стыдно, что жил с ней столько лет. Что называл ее женой. Что думал — она «та самая»…

Боже… Мия выглядела, как… как бомжиха. И Оля ее видела.

Холод пробегает по позвоночнику. Я сжимаю челюсть.

Нет. Больше такого не будет. Я не позволю им снова встретиться.

Нажимаю вызов. Гудки идут долго. Успеваю начать беситься. Наконец — ответ.

— Да? — голос Мии тихий, глухой, едва узнаваемый.

— Это я, — говорю коротко. — Завтра днем у меня будет окно. Приезжай и забери свои вещи.

Пауза.

— В обед. С двенадцати до часа. Оли в это время не будет дома.

Снова пауза.

— Хорошо, — наконец-то отвечает.

— И не затягивай. Я не хочу, чтобы ты устраивала тут цирк. Забери все сразу. Картины, книги, одежду.

Молчание. Мне хочется повесить трубку, но что-то держит.

— Надеюсь, ты все поняла. Я и так проявляю к тебе уважение. Хотя, по-хорошему, мог бы все это уже на помойку вынести, — специально добавляю эту фразу, чтобы продемонстрировать благородство. Ну и чтобы напомнить, кто теперь в доме главный.

— Поняла, — говорит Мия. Спокойно. Слишком спокойно.

Я жду чего-то — слез, упреков, соплей, просьб. Но она молчит. Просто молчит.

— Пока, — бросает и связь обрывается. Я сижу, смотрю на экран. В груди странный осадок. Как будто я ждал чего-то другого. Как будто…

Хватаю пульт, включаю телевизор. Смотреть ничего не хочу. Включаю, чтобы заглушить тишину.

Глава 20

Оля

Отворяю дверь ключом, который Виктор дал мне всего неделю назад, захожу в квартиру. Уже с порога слышу шипение сковороды и чувствую запах пригоревшего масла.

— Ммм… — говорю себе под нос. — Вот тебе и мужик мечты.

Снимаю пальто, ставлю пакеты у двери, прохожу на кухню. Он стоит ко мне спиной, в рубашке с закатанными рукавами, у плиты, что-то там перемешивает с видом мученика.

Я подкрадываюсь на носочках. Обвиваю его за плечи, закрываю ладонями глаза.

— Угадай, кто? — шепчу игриво, касаясь губами его уха.

Он резко напрягается. Пауза.

— Бессовестная женщина, — сухо отвечает.

— В смысле? — цокаю я, отдергивая руки. — Ты с ума сошел?!

Он выключает плиту, разворачивается ко мне. Смотрит долго, тяжело. Как будто не на меня, а сквозь.

— Во-первых, ты не берешь трубку. Целый день.

Я фыркаю.

— А с каких это пор я обязана бросать все и хвататься за телефон, как секретарша? Я была занята. Бутики, встречи, примерки. Свадьба не сама себя организовывает, Витенька.

Он наклоняет голову, морщится.

— Допустим. Но в доме… нет еды. Ни окрошки, ни второго. Мяса никакого нет. Ты вообще хозяйкой себя ощущаешь? Или просто в гости заглянула?

— Мне кажется странным, — резко отвечаю, — что ты даже не поинтересовался, как я провела день. Какое у меня было настроение. Но ты цепляешься к еде, будто я твоя домработница.

Он скрещивает руки на груди.

— А мне кажется странным, что ты утром спешила сливать мои деньги магазине, но при этом… — его голос становится тише, — …забыла, зачем ты здесь.

Я поднимаю бровь.

— Прости, что?

— Да. Кто-то сегодня утром решил, что мои желания — это необязательная опция. Хотя еще недавно обещала быть самой страстной женщиной на земле. А теперь — головка болит, времени нет, занята.

Все внутри вскипает.

— Ах вот как. То есть ты думаешь, что купил меня? За кольцо и поездку в Испанию?

Он сразу понимает, что ляпнул лишнего. Пытается подойти, берет меня за руку, но я резко отшатываюсь.

— Не трогай. Ты не покупатель. А я — не товар.

— Оля… — его голос становится мягче. — Ну не начинай…

— Поздно. Я уже начала. И закончу тоже я. Хочешь так сильно домашнего уюта и тепла? Вот и устрой себе романтик сам. Наедине с омлетом!

Я разворачиваюсь и ухожу в спальню. Ноги дрожат. Но гордость держит.

Сажусь на край кровати. Злюсь.

«Он сам все рушит. Сам…»

Проходит минут пять. Я выдыхаю и возвращаюсь. Он все еще на кухне. Жует. Бесит!

— Сегодня ты спишь на диване, — холодно говорю я.

Виктор смотрит на меня. Взгляд тяжелый. Я вижу, что он не привык к такому. К отказу. К вызову. К борьбе. Но я — не Мия. Я умею ставить границы.

Разворачиваюсь и ухожу в спальню. Захлопываю дверь.

Глава 21

Мия

— Он вел себя, как чужой, — говорю тихо, отводя взгляд в сторону. — Как будто все эти годы… как будто мы вообще не жили вместе.

Марина молчит, но я чувствую, как она на меня смотрит. Смотрит не как подруга, а как хирург, собирающийся вытянуть пулю из серьезной, но еще не смертельной раны.

— И что было? — спрашивает она наконец. — Зачем он звонил?

— Он хочет, чтобы я забрала вещи. Прямо завтра, в обед.

— В обед? — переспрашивает Марина и улыбается. — Какая удача, что у меня пара только во второй половине дня.

Я хмурюсь.

— И что?

— А то, что у