Развод в 40. Жена с дефектом - Анна Нест

Марина шумно выдыхает, ставит кружку на стол.

— Все. Вечером идем в салон. Я тебе сейчас запишу. Хватит лежать. Иди в душ. Потом мы с тобой поедим нормально. А не будешь сама есть, накормлю тебя насильно.

Я улыбаюсь. Еле-еле. Потому что знаю: Марина не шутит.

Вот только внутри по-прежнему пусто. А еще мне страшно. Потому что все, что я знала, исчезло. А впереди — ничего нет. Только я. Сама. И мой «нюанс»…

Глава 13

Виктор

Я стою в цветочном магазине и замечаю, что у меня дрожат руки. То ли от возбуждения, то ли от сильного желания поскорее уже ухватиться за руль и мчать домой.

— Сто одна, как договаривались? — уточняет продавщица, аккуратно собирая алые бутоны в эффектную композицию.

Киваю.

Сто одна роза. Для моей тигрицы. Для женщины, которая оживила меня. Которая смотрит на меня с обожанием.

Оля должна получать такие букеты, ведь она всегда готова встречать меня с распахнутыми бедрами.

Мия обычно не предлагала мне ничего, кроме ужинов, разговоров и щенячьей нежности. А Оля… Оля резвилась на столе у меня дома, как будто этот стол — ее сцена.

Да, Оля очень горячая. И она заслуживает эти розы. Заслуживает тысячи роз.

Я почти бегу к машине, кидаю огромный букет на заднее сиденье и завожу мотор. На перекрестке чуть не сношу какого-то очкарика, переходящего дорогу не там, где надо.

— Идиот! — рычу, высовываясь в окно. — Если не хочешь на кладбище, то соблюдай правила!

Он машет руками и что-то говорит, но я уже не слышу — рву с места, газ в пол, и мне плевать на сплошные. Сегодня я лечу домой. К ней. К моей сладкой девочке.

Интересно, что Оля придумала на этот раз? Может, она дожидается меня на диване в каком-нибудь развратном белье. Может, привязала себя к кровати. А может… может, сегодня она даст мне то, чего я столько лет просил у Мии.

Мия морщилась, как будто я предлагал ей что-то отвратительное… Она считала, что это слишком грязно. Хотя что может быть грязного в том, что давно стало нормой? Я ей даже видео показывал. Самое мягкое, деликатное. С красивыми девушками, без всякой пошлости. Но она только опускала глаза.

— Это противоестественно, Витя, — шептала. — Я боюсь последствий.

И все. Непробиваемая стена.

А Оля… Оля не такая. Уверен, она скажет: «Давно хотела попробовать». Вот только ради этого стоило уйти от своей дефектной жены.

Подъезжаю. Паркуюсь. Розы сразу не беру. Потом. Пусть сначала Оля порадует меня, а потом я ее.

Поднимаюсь. Открываю дверь.

— Тигрица, я дома! — кричу. Срываюсь почти на рык. Я уже хочу идти в спальню. Собираюсь сходу наброситься на Олю. Но в этот момент звонит телефон.

Кирилл. Черт!

Беру машинально.

— Да, Кирилл. Что там у тебя?

— И тебе привет, папа, — голос сына глухой, сдержанный. Как обычно. И это раздражает.

— Давай без расшаркиваний. Я сейчас занят.

— Я понял. Просто хотел спросить… ты не знаешь, где мама? Я звоню ей, она не берет. Она не рядом с тобой.

— Нет, не рядом. Наверное, еще на работе, — бубню и тут же отвлекаюсь, потому что в дверном проеме появляется Оля.

Я начинаю жестикулировать. Хочу сказать «молчи!», «тихо!», «подожди минуту». Но она не понимает моих жестов. Улыбается, подходит ко мне, вплотную.

— Я тут, мой тигр. Готов к лучшему сексу в твоей жизни? — шепчет на ухо, почти мурлычет.

Глава 14

Кирилл

— Кто это рядом с тобой? — спрашиваю я. Стараюсь говорить спокойно, но внутри все переворачивается. На другом конце — тишина. Отец будто замирает, будто не ожидал этого вопроса.

— О чем ты? — наконец отвечает, и голос у него совершенно чужой. Глухой, отстраненный. — Я один дома.

Я чувствую, как у меня напрягается челюсть.

— Отец. Возможно, я не вижу, чем ты и кем сейчас занят, но я же не глухой. Я все слышал.

Неловкая пауза. Секунда. Другая.

— Я не знаю, что ты там услышал. Наверное… какие-то помехи, — и снова этот неузнаваемый голос.

— Помехи не предлагают заняться лучшим сексом в твоей жизни, — говорю спокойно. Не кричу. Не пытаюсь все перевести в шутку. И в этот момент отец, похоже, сдается. В трубке слышен тяжелый выдох.

— Извини, — говорит он наконец. — Я не хотел тебе говорить. Просто… мне отчасти неловко. И… стыдно за это.

Я сажусь на край кровати. Сильнее прижимаю телефон к уху, и мне становится тяжело дышать.

— За что именно тебе стыдно, пап? — спрашиваю. Чувствую, как горло сжимается.

Он молчит. А я думаю о маме. О том, как она всегда смотрела на него — с верой, с любовью. Как она смеялась над его шутками, даже когда они были неудачными. Я видел их вместе. Они не просто были парой. Они были чем-то цельным. Настолько, что я верил: это — любовь. Настоящая. Навсегда.

— Я просто… — говорит он, — не хочу, чтобы ты думал обо мне плохо. Иногда взрослые делают это. Даже женатые. Всякое бывает.

Я не перебиваю.

— Ты ведь знаешь, что с возрастом многое меняется. Ощущения, желания… Обычно эти изменения не в лучшую сторону. То, что было важно когда-то, становится уже рутиной, — говорит, а затем делает паузу. — Люди устают от обыденности. Начинают искать что-то другое. Иногда даже неосознанно.

Я слышу, как он ходит по комнате. Видимо, идет куда-то, чтобы «помехи» не слышали.

— Мы с мамой… Мы много лет вместе. Очень много, — он говорит это не с теплом, а будто с тяжестью. — Это не значит, что я ее не люблю. Я просто… иногда думаю, что мужчины устроены немного иначе.

Я ничего не отвечаю. Просто сжимаю пальцы в кулак. — Сын, ты должен понять меня. Несмотря ни на что, я все равно остаюсь твоим отцом. И я хочу, чтобы ты знал: я тебя люблю.

Мне хочется спросить: а маму ты любишь? Или уже нет? Но я не спрашиваю.

— Мне сложно принять, что ты оказался козлом, — признаюсь.

Он молчит. Потом вздыхает.

— Впрочем… я не думаю, что меня нужно осуждать. Все мужчины этим занимаются, — произносит уже другим, более жестким голосом.

Глава 15

Виктор

— Мне стыдно, что ты мой отец, — говорит Кирилл. У него металлический голос. — Ты для меня умер.

Стою с телефоном в руке, смотрю в стену. В голове шумит. Эти слова разлетаются эхом, как если бы рядом что-то взорвалось.

— Кирилл… подожди. Ты не понял. Все не