Развод в 40. Жена с дефектом - Анна Нест

Я только выдыхаю.

— Зачем?

Марина подкатывает к столу на кресле, облокачивается на него и смотрит мне в глаза.

— Ты же не хочешь, чтобы он подумал, что сделал правильный выбор?

Я молчу. Просто пожимаю плечами.

— Не знаю. Наверное, я хочу просто все это пережить. Пережить и забыть.

— Мия, я знаю, о чем ты сейчас думаешь. Ты думаешь о том, что внешность — не главное. Что ты была хорошей женой. Что отдала ему лучшие годы. Что любила. Что заботилась. Что вкладывалась.

Я медленно киваю.

— А еще ты думаешь, что важнее, кто ты внутри. Что ты добрая, верная, справедливая. И все это правда. Только есть один нюанс.

Марина встает. Подходит ко мне. Берет за плечи.

— Ты еще и красивая. Просто… забыла об этом.

Я криво усмехаюсь.

— Какая там красота…

— А вот не смей так, — перебивает она. — Ты очень красивая. И у тебя очень даже классная фигура. Просто ты давно не преподносила себя правильно. Знаешь, даже самой вкусной конфетке нужна красивая обертка. Чтобы ее захотелось попробовать.

Я хмурюсь.

— А я не хочу, чтобы меня пробовали.

Марина смеется.

— И правильно. Сейчас тебе это ни к чему. Но другие должны хотеть. Чтобы ты сама это видела. Чтобы ты знала, что можешь, если захочешь. А Виктор… Виктор должен кусать локти.

— Думаешь, он может пожалеть? — спрашиваю.

— Это уже не важно. Важно, чтобы он увидел, кого потерял. И понял: назад пути нет. Что Мия больше не та, которой была.

Марина хватает телефон, начинает строчить сообщение. Я молча смотрю, как ее пальцы стремительно скользят по экрану.

— Мой мастер может начать в семь, — говорит она, не поднимая головы. — Сделает тебе укладку, легкий макияж — ничего вульгарного, но ты сама себя не узнаешь. А потом мы заедем в торговый центр. Я уже вижу тебя в чем-то приталенном. Серое, возможно, или сливовое. Без бабушкиных шарфов и мешковатых кардиганов. Никакой печали. Только сила.

— Я не уверена, что готова, — выдыхаю.

— А не надо быть готовой. Надо просто начать. Дать себе шанс. Показать этому… — она сдерживается, — …Виктору, что ты — не дефектная, а та самая. И всегда ей была. Просто он был слеп.

Я прикрываю глаза. Мне хочется плакать, но я не плачу. Во мне медленно просыпается что-то, чему раньше я не давала вырасти.

— Хорошо, — говорю я. — Покажи мне, какой может быть обертка у этой конфетки.

Марина хлопает в ладоши.

— Вот и умница. Только не забудь. Мы не для него стараемся. Для тебя.

Глава 22

Шея ноет так, как будто меня ночью кто-то душил. Просыпаюсь с матом.

— Чертова диванная жизнь…

Шевелюсь. Позвоночник щелкает, как старая рама. Подушка, конечно, осталась в спальне. Там, куда меня не пустили… Где сейчас раскинулась «принцесса», спекулирующая своей правотой.

Сквозь щель в шторе пробивается тонкая полоска утреннего света. Я тянусь к телефону. 5:47. Даже шести нет. Отлично. Спасибо, Оля.

Сажусь. Плечо тянет. Поясница болит. Под ногами холодный паркет. Я уже мысленно проклинаю все эти «женские штучки» и весь этот «романтический этап». Если у нас будет такой медовый месяц, то, может, лучше и не жениться?..

Тащусь в душ. Вода согревает, но не спасает. Ни тело, ни голову не отпускает. Чувство я себя так, будто живу в чужом доме. Меня больше нет в спальне. И даже на кухне больше нет нормальной еды.

Кофе. Только он меня сейчас спасет.

Кофеварка фыркает, булькает, как старый дед. Наконец, капает. Первые капли надежды. Я делаю глоток. Почти хорошо. Почти.

Из спальни выходит Оля. Волосы спутаны, глаза опухшие. Идет, как будто ей должны премию вручить за ночные страдания.

— Запах кофе разбудил, — бурчит. — А я еще не выспалась.

Я фыркаю.

— Ты не одна такая.

— Не будь таким противным, — отвечает она, зевая. — Ты заслужил. Не надо было устраивать сцену, как будто мы десять лет вместе. Ты не мой муж. Пока что.

Я смотрю на нее. Долго. Слишком долго.

— Знаешь, я уже не уверен, хочу ли жениться на тебе, — сам не понимаю, зачем говорю это.

Оля вскидывает голову, как от пощечины.

Глаза прищурены, губы сжаты. А потом она резко разворачивается и уходит.

Дверь спальни захлопывается с таким звуком, будто поставлена финальная точка.

Я остаюсь на кухне. Один. С кружкой в руке.

Вдох. Выдох.

— Молодец, Виктор. Вот и поговорили.

Злость клокочет внутри и не находит выхода. Мне нужно… нужно что-то, чтобы спустить пар… Но сегодня утром можно забыть и про секс, и про ласку, и даже про нормальный разговор. А я, между прочим, собирался сделать ей предложение завтра…

Подумываю пойти в туалет — снять напряжение. Унижение ли это? Да. Но все лучше, чем трястись весь день, как припадочный.

Но в этот момент звонит телефон.

— Да, — рычу в трубку.

— Виктор Андреевич, доброе утро, — это Лариса, моя секретарша. — Извините что так рано. Только что звонили клиенты и переносли встречу на час дня.

— Что?! — зверею. — На три час раньше?!

— Да. На три часа раньше. Они сказали, что если не получится — перенесут на следующую неделю.

— Да какого… — я сдерживаюсь. — Ладно. Принято. Я приеду.

Кладу трубку

Проклятье! Если Мия будет копаться, я опоздаю! Не хватало еще на работе подставиться.

Я даже хочу написать ей, что все отменяется. Плевать на ее тряпки. Но потом представляю: она появится в другой день, когда будет Оля, или еще хуже — без предупреждения. Нет уж.

Открываю сообщения. Пишу.

Будь у меня ровно в 12:00. Ни минутой позже. На сборы выделю максимум двадцать минут. Все, что не заберешь — выброшу.

Отправляю и вздыхаю.

Так. Отставить эмоции. Сейчас главное — работа. А все остальное пусть пока подождет. Хотя бы до полудня.

Глава 23

Мия

Теплая вода льется на макушку. Мастер массирует кожу. Нежно. Медленно. Я закрываю глаза. Кажется, я начинаю таять.

— Вам удобно? — спрашивает девушка. Ее зовут Татьяна.

— Очень, — отвечаю чуть слышно. Потому что боюсь вспугнуть этот хрупкий покой, который, кажется, впервые за много дней опустился на меня.

После мытья — питательная маска. Пахнет она медом и кокосом. Мастер наносит маску аккуратно и неспеша, прядь за прядью. Я снова с закрытыми глазами и почти дремлю. Кто бы мог подумать, что простое мытье головы способно вернуть ощущение... себя?

А потом я слышу мягкий щелк-щелк-щелк. Это состригают кончики. За посеченными волосами словно опадают тяжелые дни.