Рыцарское слово - Кэндис Коул

Задыхаясь от наслаждения, Люсьен излился в ее влажные горячие недра. В следующую минуту в пароксизме страсти содрогнулась и Адриенна. Потом они долго лежали в объятиях друг друга, млея от счастья и обмениваясь легкими, словно перышко, поцелуями.

Первым опомнился от овладевшего ими наваждения Люсьен. Он едва заметно повернул голову и посмотрел на лежавшую рядом с ним девушку. У него был немалый опыт по части женщин, но в объятиях этой девушки он познал наслаждение, глубже и острее которого ему не приходилось еще испытывать. Она была совершенна, как было совершенно все, что она проделывала на этом ложе из травы, сухих веток и мха, когда они предавались любви. Люсьен знал, что Рейвен и Питер будут его расспрашивать о том, как прошло свидание с простолюдинкой, но ему совершенно не хотелось об этом рассказывать – тем более таким насмешникам, как его братья. Адди была так хороша и так беззаветно и самоотверженно ему отдавалась, что он не мог допустить непристойных шуточек в ее адрес.

Адриенна лежала, закрыв глаза, будто спала, но на самом деле она размышляла. Ослепление страстью прошло, и внутренний голос вновь и вновь повторял, что с ее стороны было безрассудством встречаться с зеленоглазым Люсьеном и уж тем более вступать с ним в интимные отношения. Люсьен не был ей мужем и никогда им не станет. Она совершенно не знала этого простолюдина, и ей, знатной дворянке и леди, не пристало даже думать о том, что их случайная близость, какой бы восхитительной она ни была, может стать основой более прочных отношений. Люсьен был для нее табу, и она хорошо это понимала.

И все же… и все же Адриенна считала, что ее нельзя винить в случившемся. Так распорядилась судьба, а с судьбой не поспоришь. Впрочем, Адриенна и не стала бы спорить, если бы даже ей представилась такая возможность, и нисколько не жалела о случившемся. С какой стати? Любовные ласки Люсьена были восхитительны. Адриенна чувствовала себя как Ева, которая не только вкусила от запретного плода, но и испытала при этом наслаждение. Правда, в отличие от Евы она почти не испытывала стыда за свой легкомысленный поступок. Если такое происходит между мужчиной и женщиной от начала веков, стало быть, стыдиться тут нечего. Постепенно Адриенна стала понимать, что любовь, а не деньги, власть или стремление выжить движет миром. Эта мысль показалась Адриенне весьма глубокой и даже мудрой; главное же, она была уверена, что подобное откровение девственнице познать было не дано. В таком случае, решила Адриенна, ничего нет страшного в том, что она лишилась девственности.

– Где твой дом, Адди? – громко спросил Люсьен, заставив девушку вздрогнуть.

Его вопрос озадачил Адриенну. Ей захотелось в этот момент стать ведьмой, колдуньей или волшебницей. Тогда не пришлось бы отвечать на вопрос. Она просто растворилась бы в ночном воздухе, оставив Люсьена размышлять о том, было ли что-нибудь между ними, или ему привиделось… Увы, колдуньей она не была, да и бесплотной тенью тоже. Она состояла из плоти и крови, что Люсьен тут же подтвердил, обхватив ее за плечи и привлекая к себе. Адриенна тут же решила не говорить Люсьену правды, во всяком случае, всей правды.

– Мой дом довольно далеко отсюда, – сказала девушка, рассматривая его точеный профиль. – Я живу вместе с дедушкой и сестрой.

– Темноволосой девушкой, с которой вы вместе хозяйничали в лавке?

– Ага. Ее зовут Лотти. Она старше меня на год.

– А кем тебе приходится жестянщик? Это, что ли, твой дедушка?

Адриенна представила себе горбуна жестянщика в роли дедушки и рассмеялась.

– Нет, конечно, – покачала она головой. – Жестянщика зовут Уиллз. Он паяет кастрюли и чайники и торгует своими товарами в той местности, где мы живем. Он рассказал нам с Лотти о своих планах отправиться на фортенголлскую ярмарку, и мы с сестрой уговорили его взять нас с собой.

– А дедушка против этой поездки не возражал? – с хитрой улыбкой спросил Люсьен.

– Нет. Когда мимо нашего дома проезжал Уиллз, дедушка находился в отъезде. Он просто ничего об этом не знает. – Девушка залилась смехом, звонким, как серебряный колокольчик. – Ты-то сам где живешь? – в свою очередь, поинтересовалась Адриенна.

– Здесь, в этом графстве. Но я редко бываю дома.

– Почему же тебе не сидится на месте?

Люсьен нахмурился и стал смотреть в сторону. Как-то все слишком хорошо складывается, подумал он. И женщина красивая попалась, и отдалась ему, а теперь вот вопросы задает… Люсьен не сомневался в том, что в жизни ничего просто так не бывает.

Он мельком взглянул на Адриенну. Глаза ее были закрыты, на лице появилось умиротворенное выражение. Люсьену всегда казалось подозрительным, когда незнакомые люди начинали расспрашивать его о личном. Вполне возможно, что эту женщину подослал к нему Озрик.

– С какой стати ты меня расспрашиваешь? – холодно спросил он.

– Я задала вполне невинный вопрос… – сказала она, поднимаясь со своего ложа. В голосе ее звучала обида. – Думаю, мне пора возвращаться, пока Лотти не хватилась меня.

– Время еще есть, – сказал Люсьен.

Он снова улегся рядом с девушкой и заключил ее в объятия. Ему не хотелось ее отпускать, и он уже раскаивался в излишней подозрительности. Будь Адди куртизанкой или дочерью барона, можно было бы еще предположить, что она как-то связана с Озриком Эйншемом. Но она простушка, испорченная деревенская девчонка без малейшего понятия о том, что такое интрига. Он усомнился в ее искренности по той лишь причине, что у него неожиданно появилась возможность отвоевать свое имение и отомстить Озрику. На самом деле, как ему было известно, Озрик никогда не наводил о нем справок и его планами и местонахождением не интересовался, должно быть, считал его полнейшим ничтожеством. Что ж, настала пора доказать Озрику, что он ошибается.

Люсьен посмотрел на девушку и улыбнулся. Она задавала ему вопросы, вместо того чтобы повернуться на бочок и уснуть. Как все другие барышни, с которыми ему удавалось переспать.

Оказывается, совершенная на первый взгляд молодая женщина, лежавшая с ним рядом, не лишена недостатков! При мысли об этом Люсьен почувствовал себя куда спокойнее и окончательно отбросил всякие подозрения на ее счет.

– Однажды, – тихо и неторопливо проговорил он, отвечая на вопрос Адриенны, – некто украл у меня то, что мне принадлежало, и я задался целью вернуть украденное. Потому и странствую.

Ответ Люсьена удивил Адриенну. Что заставило этого простолюдина сорваться с места? Что могли у него похитить? Может быть, драгоценный камень? Кошелек с несколькими золотыми? Святую реликвию, наконец, – или, быть может, женщину?

При мысли о другой женщине сердце у Адриенны сжалось, но она тут же мысленно обругала себя за слабость. Она не собиралась влюбляться. Это не входило в ее планы. Мужчины обычно спят с женщинами, не испытывая к ним ничего, кроме вожделения. Почему же ей не поступить подобным образом хотя бы один раз? Почему она должна страдать?