Рыцарское слово - Кэндис Коул

Из ворот замка он выехал в ту минуту, когда взошла луна, и, пришпорив коня, поскакал в сторону Эйншема.

Адриенна и Шарлотта лежали рядом на соломенном матрасе в фургоне жестянщика. Ночь застала их в густом непроходимом лесу, являвшемся собственностью короля. Уиллз поставил фургон у обочины дороги, развел костер и, завернувшись в плед, улегся спать у огня. Костер был невелик и начал уже затухать. Одна только луна, сеявшая свет сквозь ветки деревьев, позволяла сестрам различать окружающие предметы.

Адриенна достала из котомки резного деревянного ангелочка, подарок Люсьена, и в который уже раз стала его рассматривать.

– Не нравится мне этот лес, – прошептала Шарлотта, выводя сестру из задумчивости. – Здесь, наверное, полно разбойников.

– Ты преувеличиваешь опасность, Лотти, – отозвалась Адриенна. – Вспомни, когда мы ехали на ярмарку в Фортенголл, с нами ничего не случилось. Думаю, и до дома мы доберемся без происшествий. Вряд ли разбойников заинтересует бродячий жестянщик. Да и мы с тобой плохая для них пожива. На нас грубые крестьянские платья – а кому нужны нищие крестьянки?

– Между прочим, Уиллз распродал весь свой товар и теперь его шкатулочка полна монет.

– Между прочим, об этом знаем только мы с тобой. Так что успокойся, Лотти.

Шарлотта легла так, чтобы видеть лицо сестры.

– Ты, случайно, не заболела? – озабоченно спросила она. – Слишком ты тихая, это на тебя не похоже.

Адриенна хотела было отмолчаться, но, с минуту подумав, решила высказать сестре то, что было у нее на сердце. Приподнявшись на локте, она взглянула Шарлотте в глаза и прошептала:

– Как думаешь, Лотти, дедушка позволит тебе вернуться в монастырь? Ты сможешь его уломать?

У Шарлотты от удивления округлились глаза.

– Я не буду заводить об этом разговор! – бросила она, сверкнув глазами. – И противиться воле дедушки не стану. Он наш господин и защитник, и мы обязаны его слушаться.

– А не кажется ли тебе, что, отправившись на ярмарку, мы поступили вопреки его воле? Значит, такое возможно…

– Во-первых, это была твоя идея, а во-вторых, он не сказал нам «нет», поскольку мы его об этом не спрашивали.

– Я к тому и клоню. Дедушка ни разу не говорил, что не позволит тебе вернуться в монастырь, – заметила Адриенна.

Шарлотта приподнялась, уселась на тюфячке, сложив ноги по-турецки, и вздохнула.

– Адди, ты отлично знаешь, что он намеревается выдать нас замуж. Какой же смысл спрашивать, позволит ли он мне вернуться в монастырь? Я и так знаю, что не позволит. Уж если дедушка забрал себе что-то в голову, ни за что не отступится.

– Но ведь он нам никто, Лотти, – сказала Адриенна, поднимаясь и усаживаясь рядом с сестрой. – Он – отец нашего отчима Эдварда. Пока Эдвард и наша мать были живы, мы его ни разу не видели. Так с какой стати мы должны ему подчиняться?

– С какой стати? А вот с какой! Когда мы осиротели, кто, как не он, взял на себя все заботы о нашем воспитании? Вспомни, что было, когда мы вернулись домой в Брент! От нашего дома одни головешки остались, а тела Эдварда и нашей матери сожгли. Мы даже похоронить их не смогли, потому что хоронить было нечего.

Адриенна прикрыла глаза и погрузилась в воспоминания. Это произошло год назад, и она хорошо помнила, как все было. Когда она уезжала из дому, чтобы навестить Шарлотту, третий год учившуюся в монастырской школе, мать и отчим Эдвард находились в добром здравии. А через неделю в монастырь пришло известие, что Эдвард умер от бубонной чумы.

Шарлотта с Адриенной сразу же выехали из Форда, где находился монастырь, и в сопровождении брата Тристана поспешили домой. Когда они вернулись к себе на ферму, на месте дома, в котором они жили, дымились руины. Люди, служившие их семейству, сообщили, что их мать тоже заразилась чумой и умерла вскоре после мужа. Обитавшие в деревне по соседству крестьяне из страха перед страшной заразой сожгли дом вместе с находившимися в нем телами отчима и матери. Заодно крестьяне спалили почти все принадлежавшее семье имущество.

От печальных воспоминаний Адриенна всплакнула.

– После этого брат Тристан отвез нас к родителю Эдварда, – продолжала Шарлотта. – И его отец сердечно нас принял и ввел в свой дом. С тех пор он о нас заботится…

– В этом не было необходимости, – с вызовом сказала Адриенна. – Ты, к примеру, могла вернуться к себе в монастырь и принять монашеский сан, как и намеревалась.

– А куда бы, интересно знать, пошла ты? – осведомилась Шарлотта. – Насколько я знаю, в монастырь ты не собиралась. Если бы дедушка не взял нас к себе и не назвал своими наследницами, что стало бы с тобой?

Адриенна поджала губы. В словах Шарлотты было много правды. В самом деле, куда бы она подалась и что стала бы делать, если бы отец Эдварда не оформил над ней и Шарлоттой опеку? Очень может быть, ей пришлось бы ехать в Лондон и зарабатывать себе на пропитание проституцией. Конечно, она могла выйти замуж за какого-нибудь мелкого землевладельца, но это означало бы жить в бедности и от зари до зари гнуть спину в поле. Хотя она родилась на ферме, а не в замке, ее родители были людьми благородного происхождения и дали ей соответствующее воспитание. Другими словами, вести исполненную тяжких трудов жизнь супруги простого земледельца, она была не готова. Адриенна знала, что если бы не щедрость и доброта человека, которого они с Шарлоттой называли своим дедушкой, ее судьба была бы ужасна.

Тем не менее Адриенна продолжала упрямо гнуть свою линию.

– Давай поговорим о тебе, Шарлотта, – сказала она. – Уж я-то знаю, что ты можешь быть счастлива только в стенах монастыря. Ты всегда мечтала стать монахиней. Не думаю, что дедушка будет возражать, если ты осуществишь свою мечту. Он человек не злой, а кроме того, если ты удалишься в монастырь в Форде, ему не нужно будет на тебя тратиться и думать о том, куда тебя пристроить.

– Но…

– Выслушай меня! – воскликнула Адриенна, взяв Шарлотту за руку. – Если ты поедешь в Форд, я буду тебя сопровождать. А со временем сама приму обет и стану монахиней. Тогда мы не будем обременять дедушку и все будут счастливы.

– Все будут счастливы? – эхом отозвалась Шарлотта, с недоверием посмотрев на сестру. – Ты никогда не будешь счастлива, став монахиней, – мне ли об этом не знать! Ты всегда мечтала выйти замуж и завести детей.

– Уже нет, – покачала головой Адриенна. – Я передумала.

Старшая сестра некоторое время гипнотизировала взглядом младшую.

– Это из-за Люсьена, да?

– Нет, Лотти, нет.

– Чушь! Это все он, зеленоглазый незнакомец, виноват. Он сразу тебе приглянулся, и ты уверила себя, что другого мужа, кроме него, тебе не надо. – Шарлотта фыркнула. – Леди Адриенна, ты просто глупая девчонка. Матерь Божья! Ты ведь обменялась с этим парнем всего парой слов. Он тебе никто. Между тем ты готова ради него пойти против воли дедушки. Более того, из-за него ты готова стать монахиней и тем самым обречь себя на несчастье до конца своих дней. Скажи, Адди, это тебя мучит?