Несговорчивые супруги - Джуди Тейлор

Пруденс вскочила со своего места, ее лицо покрылось красными пятнами.

— Я буду оспаривать завещание! — обратилась она к нотариусу достаточно громко, чтобы ее слова слышали остальные присутствующие. — Мы с Лестером состояли в браке. Он не имел права оставлять меня без средств.

— Это ваше право, — угрюмо отозвался мистер Гаммелл. — Но должен предупредить, миссис Майлз, у вас мало шансов на успех.

Джон взял Дороти за руку и увлек прочь из гостиной.

— Поехали домой. Экономка запрет двери, когда все разойдутся.

Слово «домой» наполнило сердце Дороти забытым теплом. Ах, если бы так! Шесть месяцев ее семейной жизни были наполнены таким счастьем и любовью, что ей не верилось в то, что все кончено. Хотя, если очень постараться, можно на некоторое время продлить иллюзию, будто ничего плохого не произошло и они с Джоном еще любят друг друга.

Войдя в дом, Джон скинул пиджак, расстегнул воротничок сорочки и уселся в свое любимое кресло. Это был устоявшийся ритуал, и Дороти готова была поверить, что все плохое ей только приснилось. Постепенно Джон расслабился, черты его лица разгладились, как вдруг раздался резкий звонок в дверь.

Джон едва не выругался.

— Не отвечай, — посоветовала Дороти, опасавшаяся, что нежданный визитер нарушит хрупкое блаженство.

— Это может быть мистер Гаммелл, ему тоже не терпелось поскорее уйти с поминок. Я должен с ним поговорить.

Джон пошел открывать, и по донесшемуся из прихожей голосу Дороти поняла, что пришел вовсе не нотариус, а разъяренная Пруденс.

— Что это ты вздумал сбежать?! — злобно набросилась она на сына. — Видите ли, ему не понравилось, как я разговариваю с вашим драгоценным нотариусом!

— И что?

— Даже не мечтай, что я буду сидеть сложа руки. Я имею полное право на часть денег Лестера.

— Поступай как знаешь, — ответил Джон, и Дороти понравилось его спокойное достоинство. — Я тут ни при чем.

Она обратила внимание, что Джон не приглашает мать в дом. Значит, их отношения действительно оставляют желать лучшего, решила Дороти.

— Очень даже при чем, — не унималась Пруденс. — Будь ты хорошим сыном, ты со мной так не обошелся бы и мы все уладили бы миром. Мне будет стоить немалых денег...

— Извини, но, с моей точки зрения, ты перестала быть мне матерью с тех самых пор, как ушла, — прервал ее Джон.

Затаив дыхание, Дороти ожидала следующего выпада Пруденс. Может быть, выйти в прихожую и как-то поддержать Джона?

Но, пока Дороти раздумывала, Пруденс ушла. Прежде чем выйти на дорогу, она обернулась. Стоявшая у окна Дороти увидела гордо вздернутый подбородок свекрови, злобно перекошенные красные губы на бледном, но все еще красивом лице. Всем своим видом Пруденс будто говорила: «Я еще не сказала последнего слова. Я скоро вернусь. Не думайте, что я все так оставлю, это не в моем стиле».

Как же много у них с Джоном общего, не только внешне, подумала Дороти. Обоих отличает твердость воли в достижении своих целей.

Джон вернулся в комнату, его застывшее лицо напоминало маску.

— Извини, мне очень жаль, что тебе пришлось все это выслушивать.

Дороти поняла, что на сегодня их хрупкая общность нарушена. Джон казался очень расстроенным и оскорбленным, и ей захотелось хоть чем-то облегчить его душевную боль.

— Остается надеяться, что Пруденс скоро поймет тщетность своих притязаний и тихо уйдет со сцены.

Джон подошел к бару, налил себе полный бокал виски и залпом выпил. Потом снова наполнил бокал и сел а кресло.

— Пруденс привыкла только брать от жизни. Единственное, что она дала миру, — это я. Хотя вряд ли ее это порадовало, как, впрочем, и меня.

Дороти нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Впрочем, неважно, — ушел он от ответа. — Какой сегодня ужасный день!

— Что поделаешь, похороны.

— Подойди, ты нужна мне.

Его слова несколько удивили Дороти, но ей не пришло в голову сказать «нет». Она медленно приблизилась к Джону, глядя ему прямо в глаза. Ее сердце бешено колотилось, она чувствовала жар во всем теле.

Джон усадил ее на колени и прижал к себе, одной рукой обнимая за плечи, как ребенка, и Дороти почувствовала, как бьется его сердце и как напряглась его плоть. Она помнила, что раньше так же сидела у Джона на коленях и всегда это заканчивалось одним...

Джон провел пальцем по ее щеке, и Дороти от волнения облизнула кончиком языка неожиданно пересохшие губы.

— Когда ты возвращаешься в Лонг-Бич?

Дороти чуть не застонала от досады: ну почему надо было все испортить! Она уже чувствовала себя на седьмом небе, и вдруг этот дурацкий вопрос. Сейчас ей хотелось лишь одного — запустить руку под рубашку Джона и почувствовать возбуждающую шелковистость волосков на его груди, подставить губы для опьяняющего поцелуя...

— Дороти, ты слышишь меня?

Она разочарованно вздохнула.

— Завтра. Я там пробуду еще некоторое время, а потом вернусь в Окленд и начну искать работу.

Теперь давай помолчим, мысленно взмолилась Дороти.

Джон стал снова гладить ее по щеке, затем его пальцы скользнули на шею, осторожно отбросили непослушную прядь волос, нащупали пульсирующую жилку и замерли. Напряжение Дороти, казалось, почти достигло апогея.

Джон снова заговорил:

— Ты будешь счастлива в Окленде? Помнится, ты говорила, что тебе надоел бешеный ритм большого города, хочется тишины.

Пальцы Джона легли на ее грудь.

— Совершенно верно, — сдавленным голосом отозвалась Дороти. Боже правый, что он со мной делает! — пронеслось в голове. — Но надо зарабатывать себе на хлеб.

Не то я говорю!

— Или найти богатого мужа, готового удовлетворять твои фантазии. Подумай над этим вариантом, ведь ты ничем не лучше Пруденс.

Дороти как ошпаренная вскочила с колен Джона, ее глаза метали молнии.

— Как ты смеешь сравнивать меня с этой женщиной!

Она собиралась продолжить свою гневную тираду, но здравый смысл остановил ее. Джон столько пережил за сегодняшний день, что, должно быть, не в силах адекватно мыслить.

Джон взял свой бокал с виски и, медленно отпив из него, сузившимися глазами наблюдал за Дороти.

— Ты так считаешь? Может, лучше посмотреть на все моими глазами?

— Ты устал и плохо соображаешь, что говоришь. — Дороти пыталась сохранять спокойствие, хотя внутри у нее все кипело от негодования. — Честно говоря, я тоже устала и пойду отдыхать.

Джон отпустил ее без каких-либо возражений, и, уходя, Дороти услышала, как звякнуло о стакан горлышко бутылки. Ну и пусть себе напивается, какое мне дело! — упрямо подумала она.