Аргентинец - Эльвира Барякина

— Я уезжаю на фронт, Любовь Антоновна…

Она отступила на шаг и больно ударилась о перила.

— Да вы что, с ума все посходили?! Тебе же нельзя, ты…

Она не успел договорить — калитка скрипнула, и во двор влетели Нина и Клим.

— Варфоломей Иванович, ступайте, мы сейчас вас догоним.

Любочка потерянно переводила взгляд с одного лица на другое:

— Объясните, что происходит!

Клим мягко взял ее за плечо:

— Пойдем…

Они вошли в дом, потом в ее залитую вечерним солнцем комнату. Любочка поставила кофемолку на стол, где были разложены недошитые пеленки.

— Нинина трудовая книжка у тебя? — спросил Клим.

— Да.

— Она лежит в конторе столовой?

— Нет, здесь. — Любочка показала на сейф, в котором некогда хранились бумаги, оставленные Климу в наследство. — Столовые часто грабят, поэтому я на всякий случай…

— Отдай мне ее, пожалуйста! — в нетерпении воскликнула Нина.

Любочка в упор посмотрела на нее. Жалобная, ненатуральная улыбка кривила Нинины губы, по горлу то и дело проносилась судорога.

— Ты что, уволиться решила?

— Нет… То есть…

Ярость захлестнула Любочку:

— Я ничего вам не дам, если вы не объяснитесь!

— Мы хотим уехать из Нижнего Новгорода, — сказал Клим. — Поэтому Нине нужна трудовая книжка. Без нее нам не дадут пропуск в ЧК.

— Саблин тоже едет с вами?

— Да. Помоги нам!

Любочка поняла: они хотели сбежать из Совдепии. Она обхватила себя за локти. Как эти люди смеют просить ее о чем-то?! Она дала им кров, работу — все на свете, а теперь они оставляют ее одну, беременную, только что брошенную мужем.

— Вы издеваетесь, да?!

Любочка вопила, не помня себя; запустила в Клима кофемолкой — она ударилась о стену, кофе рассыпался по ковру.

— Ты обещала мне помочь с ребенком! — кинулась Любочка к Нине. — Как можно быть такой неблагодарной?! Что молчишь?!

— Я все равно не останусь.

— Останешься! Никакой тебе трудовой книжки!

— Любочка, давай по-хорошему… — начал Клим.

— А то что? Вы меня убьете, чтобы ограбить мой сейф? Давайте! Нинка пусть держит, а ты мне горло перережешь — вон ножницы прекрасно подойдут! Куда уж мне с вами, с двоими, справиться! Только ключ я вам все равно не отдам.

Клим вздохнул, подошел к сейфу и опрокинул его на ковер. Потом нажал на дно и оно сразу сдвинулось внутрь. Запустив руку в бумаги, он стал один за другим вытаскивать документы. Нина и Любочка в изумлении смотрели на него.

— Отцу подарили этот ящик в страховой конторе после того, как он отправил на каторгу двух грабителей, — сказал Клим. — Они так чисто вскрыли сейф, что поначалу никто не мог догадаться, куда из него делись двести тысяч, ведь дверь была цела, а замок закрыт. Только потом следователь догадался, что грабители вырезали стальное дно — у них был специальный американский инструмент.

Слезы текли по Любочкиным щекам.

— Почему вы меня бросаете?! Что я вам сделала?

— Ты нам сделала не ту жизнь, какую бы нам хотелось, — отрывисто сказала Нина.

Клим сунул ее трудовую книжку в карман.

— Любочка, это не твоя вина, мы знаем, что ты старалась, и мы тебе благодарны… Но нам тут плохо… Пойдем, — позвал он Нину. Помолчал, не зная, что добавить. — Спасибо за все.

— Будьте вы прокляты!

Они ушли. Любочка стояла посреди комнаты рядом с опрокинутым сейфом, с высыпавшимися из него бумагами. В теремке было тихо, как в заброшенной шахте. Постепенно до Любочки стал доходить весь ужас ее ситуации: у нее никого не осталось. Все совершилось слишком быстро — значит, они заранее спланировали побег. Пока она выбивалась из сил, чтобы обеспечить их благами, которые и не снились рядовым гражданам, они плели против нее заговор. Любочка чувствовала себя богатой старухой, за которой родственники ухаживали ровно до тех пор, пока она не подписала завещание.

А Саблин? Он-то как мог бросить ее?

Любочка решительно направилась в прихожую к телефону, сняла трубку.

— Что угодно? — произнесла телефонная барышня.

— Девять-сорок…

Любочка не успела договорить — связь вдруг оборвалась.

— Не звони, — сказал отец. В руках у него был выдернутый телефонный провод.

— Ты тоже за них?! — отшатнулась Любочка.

Антон Эмильевич покачал седой головой:

— Пусть едут: им все равно свернут шею где-нибудь по дороге. А если их арестуют, то начнется следствие, и в первую очередь чекисты явятся к нам в дом. Ты этого хочешь?

Он обнял Любочку, и она заревела ему в плечо, как маленькая.