Шрамы - Вера Холлинс

И тут что-то пронзило толстую броню, защищавшую мое сердце.

— Чтобы ты снова позволила себе жить.

И это окончательно заставило меня замолчать.

Позволила себе снова жить.

Я отказывала себе во многих вещах, прячась за ядом и ненавистью, потому что это был единственный способ выжить, и меня это устраивало… по крайней мере, я так думала. Я думала, что исцелилась по-своему, но меня лишь подлатали. Так и не исцелив.

Прикосновения Мейсена пробудили во мне тоску, которую я считала давно забытой. Они напомнили мне о том, что внутри я была пуста, и я пошла по пути саморазрушения, выстроив вокруг себя барьеры, которые отталкивали всех остальных. Я выживала, но не жила.

Я посмотрела на Мейсена, его глаза были закрыты, и наконец позволила себе представить, что я с кем-то. Я позволила ему приблизиться ко мне, узнать все мои слабые места и подарить мне любовь. Я доверилась ему.

Казалось, что-то сблизило нас с ним, и нас потянуло друг к другу, и это было одновременно страшно и волнующе. Я просто хочу помочь тебе. Я хочу, чтобы ты привыкла к прикосновениям и снова позволила себе жить.

Я позволила своему взгляду скользить по его лицу. Я изучала его ресницы, которые отбрасывали тени на щеки, твердую линию подбородка, которая так и манила прикоснуться к ней, и его пухлые губы, которые я попробовала на вкус и к которым пристрастилась.

Я судорожно вздохнула. Напряжение между ног усилилось, и я заерзала. Он даже не пошевелился, лишь его дыхание стало глубже.

— Барби? — Прошептала я. Ответа не последовало. — Просто великолепно. Только не говори мне, что ты решил уснуть у меня на коленях. — Он не сдвинулся ни на дюйм, его дыхание оставалось неизменным.

Я продолжала изучать контуры его лица. Кончики моих пальцев так и чесались прикоснуться к этой гладкой коже.

— Ты и в самом деле выглядишь милым человеком, когда спишь. Кто бы мог подумать? — Он был больше похож на ангела, с этим ореолом светлых волос и точеным лицом, словно созданным для обложек журналов. Я бы не удивилась, услышав, что девушки пишут о нем стихи.

Я осторожно убрала прядь волос с его лба, чувствуя себя неловко из-за того, что сама начала этот контакт. Я подождала секунду, две… а затем провела по его щеке тыльной стороной ладони.

Я больше не могла видеть в нем того же человека, что раньше. Я старалась изо всех сил, но не могла. Я ненавидела всё, что он делал в прошлом, но не могла ненавидеть его самого. Больше не могла. За последние несколько дней глупое пламя моей влюбленности превратилось в пылающий костер, и чем больше я узнавала его, тем больше эта ненависть казалась чем-то из другой жизни.

Кроме того, он менялся, и это проявлялось в том, что он перестал быть распутником и хулиганом. Хотя я бы всё же предпочла, чтобы он провёл следующие двадцать лет, каясь и очищая свою душу, выпивая отбеливатель каждый день и ночь, но всё же…

Я перестала двигать рукой, только сейчас осознав, что гладила его по волосам. И тут меня осенило — он слишком много выпил, поэтому я не могла позволить ему сесть за руль. Я бы не смогла заснуть, если бы он сделал это.

Ему придётся провести здесь ночь.

Я состроила ему гримасу.

— Отлично сыграно, Барби. Отлично сыграно.

ГЛАВА 24

Костёр был единственным источником света в тёмном лесу, и его языки пламени поднимались к облачному небу. Это могло бы быть немного жутковато, если бы не танцевальная музыка, льющаяся из динамиков чьей-то машины, и не пьяные люди вокруг, которые вели себя как десятилетние дети.

Был Хэллоуин, и некоторые из нас были одеты как призраки и вампиры. Среди нас даже были оборотни, которые выли по ночам и вели себя так, словно вышли прямо из фильмов «Сумерки». Забавно, но мне было всё равно на их выходки, когда он сидел рядом со мной. Я знала, что это будет ночь, когда я потеряю свою девственность с ним. Я хотела этого. Я была готова к этому. Я была готова…

Запах пива, исходящий от него, был почти неприятным, когда он наклонился, чтобы запечатлеть поцелуй на моих губах. Банка в его руке была наклонена так, словно вот-вот упадет на землю. Он был пьян, и его губы настойчиво двигались к моей шее. Его друзья даже не пытались скрыть свои взгляды, сопровождаемые дерзкими улыбками. Я едва сдержалась, чтобы не схватить с земли свою нетронутую банку пива и не запустить ею в них за их любопытство.

Его губы коснулись чувствительного места на моей шее, и я задрожала, забыв о нашей публике. Это было то, чего я хотела. Мое тело жаждало этого. Поэтому, когда он взял меня за руку и повел далеко-далеко от костра, я не протестовала. Я даже не стала задавать ему вопросов.

— Сюда. Мы же не хотим, чтобы нам кто-нибудь помешал, — сказал он.

Если бы я была пьяна, то не заметила бы, как быстро прошли минуты. Но я была трезва, и меня начала беспокоить окружающая темнота. Чем дальше мы продвигались, тем холоднее мне становилось.

Я потерла предплечье и предложила:

— Давай сделаем это здесь. — Я потянула его за руку, чтобы остановить, но он продолжал идти.

— Еще немного, дорогая. Я хочу, чтобы ты кричала, а ты же не хочешь, чтобы тебя услышали другие.

Его слова должны были меня возбудить. Но этого не произошло. Что-то в них задело меня за живое.

— Они довольно далеко, а музыка слишком громкая.

— Я не собираюсь рисковать, — сказал он.

— Тогда я постараюсь вести себя тихо. Или прикушу язык, что бы ни делали эти порноактрисы.

Он приподнял бровь, глядя на меня, и на его губах появилась опасная ухмылка.

— Смотришь порно, сладенькая?

— Нет, но я полагаю, что ты да. Не хотелось бы тебя разочаровывать.

Он усмехнулся, но почему-то я не нашла в этом ничего смешного. Сегодня вечером в нём было что-то иное. Я даже не успела закончить эту мысль, как он прижал меня к дереву и грубо поцеловал, его язык и слюна атаковали меня прежде, чем я успела перевести дыхание.

— Эй, мы не на борцовском ринге, — хотела я сказать, но позволила ему делать своё дело, сосредоточившись на его руках, которые теперь были на мне. Это было приятно, так