Любить - значит страдать. - Ребекка Донован

– Стараюсь ничего не чувствовать, – убаюканная его голосом, пробормотала я, пытаясь открыть слипающиеся глаза. Мне не составляло особого труда все объяснить, поскольку я нашла выход из положения еще тогда, когда жила с Кэрол. – Я отключаю все чувства. А когда дела обстоят совсем плохо, блокирую негатив. Но осознала я это только тогда, когда моя мать напомнила мне о том, что я напрочь забыла. Она считает меня сильной, поскольку я могу загнать все чувства в черные глубины своего подсознания. Но в результате душа становится выхолощенной и пустой. А потом эта чернота настигает меня во сне.

Неожиданно я почувствовала, что кто-то накрыл меня одеялом. С трудом разлепив тяжелые веки, я увидела, что Джонатан с подушкой в руках примостился на кофейном столике напротив меня. Слегка приподнявшись, я позволила ему подсунуть подушку мне под голову и снова рухнула на диван.

– Извини, – закрыв глаза, пробормотала я. – Но я так устала.

– Знаю, – тихо сказал он. – Если хочешь, можешь поспать здесь.

– Джонатан?

– Да, Эмма? – склонился надо мной Джонатан.

– А ты надеешься снова когда-нибудь полюбить? – прошептала я, даже не пытаясь поднять свинцовые веки.

– Думаю, да, – еле слышно отозвался он, осторожно убирая непослушную прядь у меня со щеки. Я невольно поежилась от его прикосновения. – Хочу, чтобы сегодня мне приснилась ты.

От неожиданности я сразу открыла глаза, но он уже повернулся ко мне спиной.

– Что ты сказал?

– Ничего. Сказал, что увидимся утром. Пойду посплю чуток.

– Я только немного отдохну, – невнятно сказала я и снова смежила веки, потому что глаза закрывались сами собой.

Мои вопли эхом разносились по комнате. Охваченная паническим страхом, я села и попыталась отдышаться.

– Эмма! – позвал меня Джонатан. В темноте загремели металлические ступеньки. Через секунду он уже присел на корточки возле дивана. – Все хорошо. Тебе просто приснился дурной сон.

Я кивнула и с трудом произнесла дрожащими губами:

– Джонатан, я так больше не могу. – Мои глаза наполнились слезами, которые я не могла больше сдерживать. – Боже, как я устала!

– Знаю, – произнес Джонатан. Он присел рядом со мной на диван и стал ласково поглаживать по плечу.

Я судорожно вздохнула и вытерла глаза рукавом.

– Не представляю, как положить конец этим мучениям, – простонала я, и Джонатан сочувственно сдвинул брови. – Можно стакан воды?

Джонатан кивнул и пошел за водой. Я села, закутавшись в одеяло, и попыталась нормализовать дыхание, чтобы унять дрожь. Он зажег свет над барной стойкой, и я смогла оглядеться.

– А где у тебя телевизор? – Мне срочно нужно было хоть как-то отвлечься.

– В спальне, – кивнул Джонатан в сторону антресольного этажа. – Тебе что, требуется промывка мозгов?

– Мне все равно, что смотреть, – взмолилась я. – Не могу больше думать о том, что она меня убивает.

– Эмма, ты не должна позволять ей контролировать себя. Ты гораздо сильнее ее. Надо просто в себя поверить. – Он протянул мне стакан воды и снова сел рядом. – Ты знаешь, что произошло сегодня ночью? Или это ты тоже заблокировала?

– Я умерла, – призналась я. – Не знаю, что произошло.

И тут я почувствовала тепло его руки. Он сжал мою ладонь, и мне сразу стало спокойнее, хотя почему-то сильнее обычного забилось сердце. Я поспешно отдернула руку. Джонатан сделал вид, что не заметил.

– Эмма, – снова привлек он мое внимание. – Скажи, ты хочешь наконец спать спокойно?

Я устало подняла на него глаза:

– Что ты задумал?

– Скажи, ты мне доверяешь?

– Ты что, снова хочешь попытаться меня излечить? – скептически улыбнулась я.

– Да, – ухмыльнулся он. – Думаю, это может сработать. По крайней мере, поможет. Ну что, ты мне разрешаешь?

Я не верила своим ушам. Но Джонатан смотрел на меня умоляющими глазами. Обреченно вздохнув, я сказала с угрозой в голосе:

– Ну ладно, тогда держись! Если твой метод не сработает, я буду будить тебя всякий раз, когда у меня бессонница.

– Ничего, я справлюсь, – торжествующе ухмыльнулся он. – Надевай куртку.

– Что?! – вдруг забеспокоилась я. – Мы разве уходим?

– А ты уж, должно быть, решила, что я буду тебя гипнотизировать, да? – хихикнул он.

Я неохотно влезла в туфли. Джонатан уже подавал мне куртку.

– Итак, как там твоя подготовка к триатлону? – Я решила нарушить неловкое молчание, неожиданно возникшее, когда мы направлялись к пикапу Джонатана.

– Ты что, серьезно? – расхохотался Джонатан.

– Ну надо ведь о чем-тоговорить, – насупилась я. – И у меня такое чувство, будто мы возвращаемся в Уэслин. И если внутренний голос меня не обманывает, мне хотелось бы, чтобы ты все объяснил, пока я не заставила тебя повернуть обратно.

– Подготовка идет отлично, – заявил Джонатан. – Правда, я давно не катался на велосипеде. Погода не располагала, но сейчас…

– Ладно, проехали, – виновато посмотрела я на Джонатана. – Прости, мне действительно очень интересно послушать, но, похоже, у меня вот-вот будет разрыв сердца или вроде того.

– Дыши, Эмма, – посоветовал он. – Просто дыши. Медленно и глубоко.

На секунду я вдруг перестала дышать. Сердце билось неровными толчками, ужасно не хватало воздуха.

– Эй, погоди! – Неожиданно меня словно что-то ударило. – Откуда ты знаешь, куда ехать?

– Уэслин – город маленький, – едва слышно рассмеялся Джонатан. – Здесь трудно что-либо скрыть. Нужно только спросить, и люди охотно начинают говорить. Расслабься. С тобой ничего страшного не случится. Обещаю.

Мир, казалось, перевернулся и полетел вверх тормашками. Я закрыла лицо руками и уже не следила, куда и как мы сворачиваем. Но чем быстрее мы приближались к этому месту, тем непреодолимее становилось желание выскочить из машины.

– Ну, давай же, Эмма! Вылезай!

От волнения я даже не заметила, что мы приехали.

– Не могу, – всхлипнула я, закрыв лицо руками.

– Нет, ты сможешь. – Джонатан был неумолим. – Я здесь. Я с тобой. Ничего страшного не случится.

Я оторвала от лица трясущиеся руки. Но глаза открыть не решилась, не в силах справиться с приступом паники.

– Не уверена, что смогу выйти из машины.

Дверь со стороны водителя открылась, потом закрылась. Я, оцепенев, сидела в темном салоне.

– Ты сможешь! – Он мягко, но настойчиво потянул меня за руку. Я открыла глаза и поймала его пристальный взгляд. – Ну, давай же, Эмма! Вперед! – Он казался таким надежным и уверенным.