Любовь с ароматом чая - Джанет Маклеод

— Приводи их в чайную, и мы позаботимся о Джордже, — предложила Кларри, но Олив так этого и не сделала.

Джейред приходил в чайную два-три раза в неделю, иногда просто чтобы посидеть, дожидаясь очереди почитать газету, выпить чаю и побеседовать с другими посетителями. Революция в России и затишье на восточном фронте вызвали прилив воодушевления у членов Лейбористской партии. Все лето они обсуждали вероятность того, что за этим последует окончание войны, но боям во Франции не было видно конца, как и прошлым летом.

На работе Кларри старалась быть настолько веселой, насколько могла, но в глубине души она всегда ощущала тяжесть из-за беспокойства о том, что Уилла отправят на западный фронт. Когда от него приходило долгожданное письмо или открытка, она испытывала пьянящую радость. Но это чувство быстро улетучивалось — Уилл был в порядке, когда писал письмо, но где он сейчас? Ее снова охватывало беспокойство.

«Угадайте, что со мной произошло, — написал он ей однажды. — На прошлой неделе я был послан в штаб с донесением и встретил там человека, который знал Вас в Индии! Это был полковник Харри Уилсон. Он настоящий ветеран. Таких нечасто встретишь. В те времена, когда Вы с ним познакомились, он был в младшем офицерском чине. Харри говорил, что Вы тепло принимали его в Белгури. Эта тема всплыла удивительным образом. Он сказал, что у него есть друг из тех краев, откуда я родом, — Уэсли Робсон. Харри был поражен, узнав, что я с ним знаком! Полковник Уилсон сказал, что Уэсли тоже призван в армию, так что, возможно, скоро он у нас тут появится. Полковник просил передать привет Вам и Вашей сестре. Он много расспрашивал об Олив, интересовался, по-прежнему ли она рисует. Мир тесен, правда?»

Прочтя это письмо, Кларри затрепетала, словно прошлое дотронулось до нее своими призрачными пальцами. Харри Уилсон! Она вспомнила детскую влюбленность Олив в рыжеволосого офицера, рыбалку, во время которой ее сестра рисовала. В тот день между Уэсли и ее отцом произошел яростный спор, после которого усилилось пагубное пристрастие Джона к спиртному и наркотикам. Как причудливо переплелись их судьбы. Война тасовала людей, как колоду карт, и даже баловень судьбы Уэсли вырван из привычных комфортных условий и брошен в самое пекло. Кларри подумала: Генриэтта — теперь, наверное, уже его жена — беспокоится о нем, сидя в каком-нибудь лондонском особняке.

Кларри размышляла о том, нужно ли ей поехать к Олив и показать письмо или этого делать не стоит. Может быть, сестра посмеется над теми давними событиями, а возможно, рассердится напоминанию о Белгури. Олив никогда не говорила об их прошлом в присутствии Джека и его родных, как будто стыдилась того чуждого, непонятного им образа жизни, который когда-то вела. Кларри еще не успела решить, как ей поступить, когда в чайной появился Джек.

Он смущенно топтался у двери.

— Что-то случилось с Олив? — спросила Кларри испуганно. — С детьми все в порядке?

— Да, с ними все нормально, — поспешно уверил ее Джек, но его лицо выражало тревогу и смущение.

— Проходи, — сказала Кларри и провела его к пустому столику в глубине зала, попросив Эдну принести чаю.

— Не нужно, — сказал Джек. — Я ненадолго.

— А мне нужно, — ответила Кларри, слегка улыбнувшись. — Будешь сидеть и смотреть, как я пью чай?

Они сели друг напротив друга, и между ними повисло неловкое молчание. Принесли чай. Отхлебнув, Джек откашлялся.

— Олив не знает, что я здесь. Она меня не пустила бы. Но я волнуюсь за нее — как она с этим справится.

— С чем справится? — спросила Кларри, ставя чашку на стол.

— Мне опять пришла повестка.

— Но ты же освобожден от службы в армии!

Джек покачал головой.

— Правила изменились. Мистер Мильнер теперь ничего не может для меня сделать. На этот раз мне придется идти на фронт.

Он в первый раз посмотрел Кларри прямо в глаза.

— Я не боюсь. Я давно пошел бы воевать, если бы мистер Мильнер не вмешался. Но Олив… Она едва не лишилась рассудка из-за этой мобилизации.

У Кларри сжалось сердце.

— Боже мой, Джек, как же так! Бедная Олив… Когда ты уезжаешь?

— Завтра я должен явиться в казармы.

— Завтра?! — ахнула она.

— Да, ничего не поделаешь, — сдержанно ответил Джек. — Но я беспокоюсь не о себе, а об Олив и о детях. Ты присмотришь за ними?

— Конечно, присмотрю, — проговорила Кларри не раздумывая.

Она видела, что он не решается сказать ей что-то еще.

— Мы не очень хорошо к тебе относились, — произнес Джек наконец. — Из-за меня у вас с Олив испортились отношения.

— Ты тут ни при чем, — деликатно ответила Кларри.

— Не совсем так.

Он оглянулся по сторонам, затем склонился над столом и заговорил шепотом:

— Когда я понял, что не нравлюсь тебе, то есть нравлюсь, но недостаточно для того, чтобы ты стала моей женой, моя гордость была уязвлена. Я думал, что смогу вернуть тебя, ухаживая за твоей сестрой.

Кларри вспыхнула.

— Зачем ты мне это говоришь?

— Дай мне закончить, — попросил Джек. — Это начиналось как игра, но со временем все изменилось. Олив нравилась мне все больше и больше. Тот день, когда мы поженились, был самым счастливым в моей жизни.

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Я люблю твою сестру больше всего на свете.

— Я рада, — ответила Кларри, — и никогда в этом не сомневалась.

— Но Олив сомневалась, — сказал Джек, поморщившись. — Даже сейчас, имея двух детей, она все никак не может поверить в то, что я люблю ее больше, чем тебя. Поэтому я был с тобой грубее, чем следовало, — только чтобы доказать Олив, что люблю ее больше. И именно поэтому ей не нравилось, когда ты приходила к нам домой. Олив ревнует меня к тебе, Кларри.

— Нет! — воскликнула она.

— Это правда. И я тоже ревновал.

— Но почему? — ошеломленно спросила Кларри.

— Тебе во всем везло: работа у Стоков, потом удачное замужество и жизнь в роскошном особняке, собственный бизнес. Похоже, ты получаешь все, что захочешь.

— Я всего добивалась упорным трудом.

— Да, наверное, это так, — пожал плечами Джек. — Но одно я знаю точно: теперь все мы оказались в равных условиях. Мы что есть сил хватаемся за свой бизнес. Похоже, уже не имеет значения, кто ты: богач Сток или работяга Брэвис.

Кларри подмывало рассказать Джеку о том, каким шатким было ее положение. Благодаря щедрости мистера Мильнера они с Олив, по крайней мере, имеют крышу над головой. Но Джек и так был обременен семейными проблемами. Зачем нагружать его еще и своими?

— Мистер Мильнер, — продолжил он, — обещал сохранить за мной рабочее место к тому времени, когда закончится война, а Олив будет получать мое армейское жалованье. Это небольшие деньги, но все же… Но ей нужен кто-то, кто мог бы помочь ей с детьми, а мама слишком занята с маленьким сыном Томаса и Анны.