Любовь с ароматом чая - Джанет Маклеод

Обернувшись, она заключила Олив в объятия.

— Уилл собирается выкупить чайную, и все это благодаря тебе.

— Выкупить? — удивилась Олив. — На это я и надеяться не могла.

— Именно выкупить! — засмеялась Кларри, вытаскивая письмо из кармана юбки.

Олив выхватила его и, прочитав, восторженно вскрикнула.

— Вот видишь, — сказала она с видом человека, который знал наперед, как все сложится. — Мы с Уиллом правы: тебе не следует быть слишком гордой и держать все свои заботы в себе.

— Ах, значит, гордой? — искоса взглянула на нее Кларри.

— Да, гордой, — насупилась Олив. — Ты слишком гордая.

Кларри захохотала и брызнула водой в сестру. Олив возмущенно ахнула.

— Ты намочила письмо!

Она завела руку с письмом за спину и тоже брызнула на Кларри. Дети изумленно выпучили на них глаза. Кларри снова плеснула в Олив. Сестры захихикали и тут же, визжа и хохоча, стали обливать друг друга водой.

Когда на них не осталось ни одной сухой нитки, Кларри и Олив вынули детей из таза и, завернув в полотенца, усадили у камина. Олив читала им сказки, пока Кларри заваривала чай. Глядя в окно на ослепительно розовые цветки рододендрона, посаженного в разрисованную Олив кадку, Кларри почувствовала, как ее сердце наполняется радостью. Слушая оживленный голос сестры и бесконечные вопросы детей, она ощутила прилив оптимизма. Видимо, благословение свами имеет силу даже без розового камня.

На следующее утро Кларри встала пораньше, чтобы приняться за работу в чайной, воодушевленная чеком Уилла и планами на будущее. Они сделают ремонт, дав работу Джейреду и другим пожилым завсегдатаям чайной, посадят картофель на небольшом огороде на заднем дворе и начнут откладывать деньги на Рождество. И она выкупит камень свами и свое обручальное кольцо.

Уже перевалило за полдень, когда в чайную ворвалась Олив. Ее волосы были растрепаны. Она лопотала что-то невразумительное. Олив повисла на Кларри, завывая и комкая в кулаке телеграмму.

— Пропал! — зарыдала она. — Мой Джек пропал!

Глава тридцать шестая

Недавно обретенный оптимизм Олив исчез от мучительной неизвестности. Она не знала, что случилось с Джеком. В конце концов от офицера, в чьем подчинении находился ее муж, она получила сообщение со скупыми подробностями. Джек пропал во время ночного патрулирования в завязавшейся перестрелке с неприятелем. Никто не вернулся. Олив не получила ответов на свои тревожные вопросы. Джек погиб или захвачен в плен? Тяжело ранен или подвергается жестокому обращению?

Кларри видела, как сестра истязает себя страхами и сомнениями, и не имела возможности облегчить ее страдания. Никакие слова не могли принести Олив успокоения, и никто, даже ее любимые дети, казалось, не в состоянии были утешить ее в горе. И без того худая, она почти перестала есть. Олив не спала и с трудом поднималась по лестнице.

И снова Кларри подставила свое плечо, поддерживая Олив и ее семью. Дети стали капризничать, то рыдая, то чрезмерно возбуждаясь во время игр. Кларри с жалостью наблюдала за тем, как они пытаются найти подход к своей отчужденной, молчаливой матери и усталой, нередко раздраженной тетке.

Лекси и Айна оказывали неоценимую помощь, развлекая детей во время школьных каникул и шутками остужая Кларри, когда она становилась чрезмерно вспыльчивой.

К счастью, чайную удалось выкупить быстро и без осложнений. Берти, как обычно, действовал с помощью писем. Кларри получила извещение о продаже заведения новому владельцу, фирме под названием «Стэйбл трейдинг». Она улыбнулась завуалированной шутке Уилла. Это был намек как на их общую любовь к верховой езде, так и на возвращение к устойчивому положению в бизнесе[30]. Она написала ему письмо, выражая благодарность и обещая работать с удвоенным усердием, чтобы оправдать его капиталовложение.

В середине августа появились новости о крупном контрнаступлении сил Антанты и Олив получила весть о том, что Джек жив.

— Он в плену, — сказала она, показывая Кларри письмо из Красного Креста.

— Слава Богу! — воскликнула Кларри, бросаясь обнимать сестру.

Но Олив продолжала сидеть, сцепив руки на коленях.

— Не за что Его славить, — возразила она горько. — Я знаю, что Джек не вернется ко мне.

С наступлением осени в душах людей появились первые ростки надежды на то, что война приближается к концу. В газетах печатали сообщения о бунтах на германском флоте и митингах в поддержку мира. Это усилило стремление к миру в Британии, которое нарастало весь год, но не получало должного отражения в прессе. Месяц назад Кларри поддержала петицию «Женщины за мир», сбор подписей под которой в их округе организовала ее давняя знакомая Флоренс. Как теперь оказалось, их противники на континенте предпринимали шаги в том же направлении. Войска Антанты добились успехов в ходе недавних кровопролитных боев, и распространились слухи о беспорядках и голоде, охвативших Центральную Европу.

К концу октября разрозненные слухи превратились в сплошной поток сообщений, и Кларри позволила себе надеяться на скорое окончание войны.

— Похоже, что на Рождество Джек и Уилл уже будут с нами, — поддразнивала она Олив, — так что начинай репетировать восторг, а то твои губы с непривычки потрескаются.

К ее радости, это вызвало некое подобие улыбки на осунувшемся и посеревшем лице Олив. Правда, Кларри и сама едва ли верила в свои прогнозы. Тем не менее в начале ноября все заговорили о возможном прекращении боевых действий.

Это произошло неожиданно: одиннадцатого числа разом зазвонили все колокола в церквях и загудели сирены по всему берегу, возвещая о долгожданном событии. Люди побросали все, что было у них в эту минуту в руках, и, выбежав на улицы, кричали, обнимались и плясали от радости. Вечером небеса осветились фейерверками. Были зажжены праздничные костры.

Кларри с сотрудницами подавала бесплатные горячие напитки, и ей удалось убедить Олив повести Джорджа и Джейн посмотреть на гуляния. В эту ночь они отправились спать, едва держась на ногах от усталости, счастливые и беспечные, не заботясь больше о светомаскировке. Они выжили!

Через три дня, когда город все еще был охвачен эйфорией от наступившего мира, посыльный мальчик вбежал в чайную с телеграммой. У Кларри едва не подкосились ноги, когда он, запыхавшись, выкрикнул ее имя.

— Господи, не надо, только не сейчас! — ахнула она.

Посетители обернулись и уставились на нее. На их лицах застыли смешанные чувства: жалость к Кларри и радость, что это не к ним. К ней сразу же подошла Лекси и увела на кухню.

— Дай мне, — распорядилась она. — Лучше уж знать правду.

Лекси разорвала конверт. Сперва ее глаза округлились, затем она вдруг захохотала.

— «Охлаждайте шампанское едем домой люблю Уилл».

— Что? — выдохнула Кларри.