Эпоха героев - Нира Страусс

Широкая река обвивала вулкан, и здания были выстроены вдоль её течения. Они тянулись вверх на несколько этажей, и вскоре я заметила, что балконы и колонны встречаются здесь на каждом шагу. Белый камень поднимался к солнечному небу, оставляя достаточно ниш и выступов, чтобы крылатые жители могли беспрепятственно взлетать и садиться.

По реке скользили заострённые баркасы, пересекали её, а белоснежные лестницы спускались прямо к воде, служа пристанями. Словно можно было выпрыгнуть из лодки прямо в здание. Я видела зелёные крыши и вьющуюся растительность, обвивающую стены, колонны и окна.

Мы пролетели прямо над тем, что я приняла за вход в город для тех, кто приходил пешком: гигантская белая арка, на которой два дракона переплетались, ласково соприкасаясь шеями и крыльями.

— Это Третья и Илзрис, её сын, — сказал Си’ро, перекрикивая ветер. — Она была одной из Девятерых, детей Ширра. Первой, кто получил благословение наид нак. Она соединилась с фэйри, и когда родился Илзрис, он стал первым драконом.

Я сжала руки на коленях. В отличие от полётов с Мэддоксом, я не собиралась обнимать за шею этого самца, если только он не начнёт выделывать в воздухе кульбиты. Он был очень внимателен: держал меня мягко, не прижимая к себе больше, чем необходимо.

— Ты очень холодна, — заметил он, когда я не ответила.

— Мы пришли из ледяного места. — И я вымотана.

— Пересекая множество миров? — скептически уточнил он.

Я и сама не знала, как объяснить этому самцу всё, что случилось, потому что, если уж начистоту, нас здесь вообще быть не должно. Огненные острова скрывались от остальной Гибернии пятьсот лет.

— Да. Мы были в Ином Мире.

Его пальцы сжались на моей талии, и я решила, что это значит — я его удивила.

— Это невозможно.

— Возможно. Мэддокса едва не убил сам Теутус.

Я ощутила его тёмный взгляд на себе — он размышлял, делал выводы.

— Кто ты?

Я криво усмехнулась.

— Сначала вылечите моего спутника. Потом я расскажу вам всё, чего вы не знаете о континенте.

Мы приземлились на мощёной площадке, припорошенной песком, перед круглым зданием с золотым куполом, от блеска которого резало глаза. Мэддокса понесли внутрь, через ряд колонн, служивших входом, и я поспешила следом.

Внутри было просторно и прохладно. На стенах — фрески, повсюду всевозможные инструменты, рассматривать которые у меня не было ни сил, ни времени. Другие драконы, что сновали по залу, остановились, глядя на нас, и заговорили вполголоса.

Мы прошли мимо коридоров с отполированным до блеска розовым мрамором, арки, выходившей прямо к реке, залов, залитых солнечным светом, и дворов, полных садов.

Наконец вошли в комнату с узким балконом. Голубые занавеси смягчали свет, наполняя помещение мягким сиянием. Там уже были две самки в лёгких одеждах. Одна стена была занята прилавком, уставленным травами и склянками.

Лечебница. Целительницы. Отлично.

Завидев Мэддокса и кровавый след за ним, они тут же бросили всё и кинулись к нему.

Более высокая, с крыльями цвета коры берёзы, нахмурилась.

— Но что…? Это у него рога?

Драконы уложили Мэддокса на высокий ложемент необычной формы. В его бортах были вырезы — я сразу поняла, для крыльев. Чтобы можно было лечь, не придавливая их.

— Они появились недавно, как и шипы, — сказала я, привлекая внимание.

Обе самки уставились на меня так, будто я сошла с ума.

— И как, чёрт возьми…? — Потом их взгляды заметались вокруг. — Где твои крылья?

— Я не дракон. Я… — я глубоко вдохнула, нервничая. — Сейчас это неважно. Пожалуйста, быстрее. Он потерял слишком много крови, а гематит мешает его исцелению.

Самки переглянулись с Си’ро, словно ожидая подтверждения. Тот кивнул.

— Объяснения потом. Его спутница говорит, что он был в риастраде, прежде чем потерял сознание.

Низенькая, с крыльями цвета персиков, всплеснула руками.

— Ну конечно, ещё и риастрад! Почему бы и нет? О, святое Пламя Четвёртого! Это на его руках… шпоры?

— Мы называем их шипами, — пробормотала я.

Пока целительницы склонились над Мэддоксом, бормоча себе под нос, Си’ро жестом пригласил меня в коридор.

— Лучше оставить их работать.

— Я не могу отойти от него.

Его взгляд скользнул к моим ключицам.

— Узы ещё не запечатаны, верно?

Я прикрыла их руками — и тут же ощутила вспышки того, что чувствовал Мэддокс: мешанину из смятения и боли. Даже без сознания он страдал.

— Как…?

Самец тяжело вздохнул.

— Вечные узы доходят только до плеч. Когда связь запечатана, они охватывают обоих полностью — руки, спину.

Ошеломлённая, я уставилась на его грудь. Сиреневая рубаха оставляла открытой часть смуглой кожи, но там не было ничего. Только мускулы и немного волос.

Си’ро покачал головой.

— Я не был благословлён, увы. Наид нак редки после войны.

Послышался низкий стон, и я рванулась к Мэддоксу. Но одна из целительниц удержала меня крепкой рукой. Я с трудом сдержалась, чтобы не оттолкнуть её к стене.

— Мы дадим лауданум. Разрыв связок был жестоким, но это поправимо.

Я задержала дыхание.

— Он сможет снова летать?

Целительница склонила голову, рассматривая меня с удивлением.

— Знаешь, сколько глупых драконов приходят к нам с изуродованными крыльями, думая, что они умнее всех? Он молодой и сильный. Конечно, сможет.

Облегчение обрушилось на меня с такой силой, что я едва не рухнула на пол, свернувшись клубком и зарыдав.

Си’ро прокашлялся.

— Думаю, наша гостья мало знает о нашем народе и очень напугана и устала. Ори, Файр, оставляю его вам. Пойдём, Аланна. Обещаю, далеко не уйдём. Но нам нужно поговорить.

Я сжала губы, но возразить не могла. Этот самец и остальные должны были задаваться тысячью вопросов. Да и у меня самой их хватало.

Я пошла за ним в одну из комнат, мимо которых мы проходили ранее. Он усадил меня за резной деревянный стол и предложил еду и питьё. Я взяла только воду — не из вежливости. Просто если бы я съела хоть кусочек, не уверена, что желудок его бы удержал.

Потом он сел напротив, расставив ноги и опершись рукой о стол — поза, полная уверенности и власти.

Некоторое время он в упор смотрел на меня, затем скривил губы.

— Знаешь? — произнёс Си’ро. — Я понял, что день будет тяжёлым, когда мой муж сказал мне утром, что овсянки на завтрак не будет. Дни без овсянки всегда плохие.

Я и понятия не имела, что за овсянка такая и почему она способна сделать взрослого мужчину с крыльями размером с апельсиновое дерево таким удручённым.

— Мне нужно,