Если женщина хочет… - Кэти Келли

Хоуп решила, что через год Милли пойдет в школу в Редлайоне. А значит, они останутся в Керри. Пути назад нет. Причина, заставившая ее принять такое решение, была проста: она полю­била Редлайон. Если ей суждено жить без Мэтта, то пусть рядом будут близкие друзья, которые ее любят. Возвращаться в Англию не имело никакого смысла.

Мэтту она этого не сказала. «Зачем? Лишние слезы», – думала Хоуп по пути в Килларни. Она вместе с детьми ехала покупать им одежду, а себе – эластичные брюки. Нужно было что-то делать с животом, который внезапно стал очень заметным.

Она еще никому не говорила о своей беременности. Даже Сэм. Нелегко признаться в том, что ты мать-одиночка с двумя детьми, ожидающая третьего. «Я могла бы читать лекции на тему „Как не следует поступать“, – думала Хоуп, когда у нее становилось лег­че на душе. Единственным (но очень слабым) утешением явля­лось то, что у них с Кристи не было настоящей связи. Слава богу, она точно знала, что отец ребенка – Мэтт. Если бы в этом были хоть какие-то сомнения, её бы хватил инфаркт.

Доктор Маккевитт направил ее к мистеру Марри, симпатич­ному и галантному гинекологу городской больницы. Наверняка в него влюблялись многие будущие матери. К Хоуп он тоже был очень добр и внимателен, но опасность влюбиться ей не грозила. От таких вещей она была застрахована.

Светло-серые глаза доктора Марри скользнули по заполнен­ной Хоуп анкете. В графе «Семейное положение» она написала «разведена», хотя официально развода^еще не было. Слава богу, он промолчал. Если бы доктор посмотрел на нее с жалостью, Хо­уп ответила бы ему стальным взглядом и заявила, что это не его дело. Но мистер Марри просто сказал, что она совершенно здо­рова, и заверил, что в их больнице отличные акушерки.

Хоуп стойко держалась до самого дня ультразвукового скани­рования. Сидя в приемной, она невольно вспомнила, как прохо­дила эту процедуру раньше. Когда Хоуп была беременна Милли, Мэтт сидел рядом и держал жену за руку, как будто ей грозило что-то ужасное.

– Хочу пройти с тобой все, – серьезно сказал он ей тогда. И Мэтт действительно прошел с ней все. Роды продолжались так долго, что действие эпидурала кончилось. Милли упорно не хотела появляться на свет и сопротивлялась, как сердитый слоне­нок, не желающий покидать теплую материнскую утробу.

По тому, как родился Тоби, тоже можно было судить о его бу­дущем характере: все прошло без сучка и задоринки. Когда Мэтт тайком пронес в палату бутылку шампанского, чтобы отпраздно­вать появление на свет сына и наследника, эпидурал еще дейст­вовал. Так что Хоуп, державшая на руках Тоби, тут же опьянела от одного-единственного запретного глотка.

Сейчас она думала о своем третьем ребенке. Том, о котором Мэтт не знал. Она поклялась себе, что этот ребенок не окажется забро­шенным. Его будут любить и баловать.

«А как же быть с его отцом? – спросил Хоуп внутренний го­лос. – Разве он не имеет права знать о своем ребенке? Не имеет права любить его так же, как ты?»

«Нет, – возразил ему другой голос. – Не имеет. Он отказался от этого права, когда ушел и не дал тебе возможности объяснить случившееся».

Хоуп знала, что когда-то ей придется все рассказать Мэтту, но хотела, чтобы это произошло как можно позже. Сейчас она про­сто не выдержала бы ссор и обвинений, которые неминуемо пос­ледовали бы за этим.

Все еще думая о Мэтте, она припарковалась на большой авто­стоянке в Килларни и проверила список покупок: брюки для бе­ременных, новый комбинезон для Тоби и туфли для Милли. Она везла Тоби в прогулочной коляске и вела за руку Милли, бодро топавшую в красных резиновых сапожках (которые она отказа­лась снять, несмотря на жару), как вдруг услышала знакомый гром­кий голос:

– Хоуп, хелло-о!

Это могла быть только Финула. Изобразив улыбку, Хоуп обер­нулась и увидела Финулу, которая вышла из салона красоты и быстро переходила улицу; ее широкие пурпурные одежды разве­вались. Судя по тому, что она двигалась, вытянув руки перед со­бой, как будто оказалась в темноте; ей только что сделали мани­кюр. Конечно, ногти Финулы были выкрашены в кроваво-крас­ный цвет, а запах лака мог бы свалить с ног и лошадь.

– Как вы поживали все это время? – озабоченно спросила Финула. – Мы с Сиараном очень беспокоились о вас.

Услышав эти сочувственные слова, Хоуп скрипнула зубами. Впрочем, она и так знала, что местные жители ее жалеют. Мисс Мэрфи, которая ухаживала за церковными цветами, накануне крепко обняла ее и назвала «бедной девочкой».

Хоуп была не в том настроении, чтобы выслушивать изъявле­ния сочувствия. Однако справиться с добрейшей мисс Мэрфи было намного легче, чем с Финулой Хедли-Райан, которая, без сомнения, ждала конца их брака с того самого момента, когда Мэтт приехал в Редлайон.

– Прекрасно, – выдавила Хоуп, ослепительно улыбнувшись Финуле.

– Вы очень храбрая, – сказала Финула, скорбно покачав го­ловой. – Я не знаю, что произошло, и не хочу знать… – быстро добавила она.

«Черта с два!» – подумала Хоуп.

– Но, – продолжила Финула, – если бы Мэтт попался мне в руки, я бы убила его за то, что он бросил вас одну. Его следовало бы пристукнуть лопатой! Во всех семьях бывают ссоры, но это еще не повод для ухода.

У Хоуп отвисла челюсть. Такого от самой преданной поклон­ницы Мэтта она не ожидала.

– Послушайте, – мягко сказала Финула, – у вас есть время выпить чашечку кофе? Только вам придется достать кошелек из моей сумочки и расплатиться. Я боюсь смазать лак.

Не успела Хоуп опомниться, как они очутились за столиком кафе. Перед ней и Финулой стояли чашечки капуччино, а перед детьми – мороженое. Милли тут же измазала мороженым все во­круг, но Хоуп не обратила на это внимания.

– Можете ничего не рассказывать, – не отставала Финула. – Скажите только, как вы справляетесь. Знаете, мы с Сиараном не сказочные богачи, но живем довольно обеспеченно, так что если вам что-нибудь нужно… Я хотела заехать к вам на неделе и спро­сить, не хотите ли вы, чтобы я как-нибудь забрала к себе детей, но не была уверена, что вы меня не прогоните.