Почти Джульетты - Мария Сидней

Сережа не шевелился, было лишь слышно, как он часто глотает. Девушка покивала сама себе, понимая, что музыкант и не обязан ее обнимать. Она и так принесла ему слишком много боли. Но когда Тая уже развернулась, молодой человек вскочил с кресла и, резко схватив ее за руку, притянул к себе.

Тая чувствовала, как дрожит его тело и слышала громкое сопение. Она не смогла сдержать слез и плакала, обхватив Сережину спину с такой силой, что ее хватило бы то, чтобы поднять небоскреб.

– Прости меня, – прошептала девушка, уткнувшись носом парню в грудь.

– Пока, Тая, – Сережа резко оборвал прощание и сел на кресло, поставив локти на колени и спрятав лицо в ладонях.

Девушка еще некоторое время постояла в студии, не отрывая взгляда от Сережи, желая запечатлеть в памяти каждую деталь его внешности, каждую кудряшку. Музыкант так и не повернулся, и Тая ушла, даже не посмотрев ему в глаза в последний раз.

Будущая журналистка шла по улице, подставив лицо весеннему солнцу. Ей было безумно грустно из-за расставания с Сережей, но она знала, что это к лучшему. Он встретит более достойную девушку и будет счастлив. Насчет собственного счастья Тая не думала, она пока не решила, заслуживает ли его. У подъезда юная поэтесса встретила Юру. Он шел, понурый, уставившись под ноги, и не заметил девушку. Напрасно она недовольно смотрела ему вслед: парень полностью погрузился в свои мысли. Ему было не до дружелюбных приветствий.

– Что с Юрой? – спросила Тая, поднявшись домой, – Он был, как в воду опущенный.

– Мы расстались, – Дана отложила книгу, которую читала.

– Почему? – изумилась Тая, присев на кровать.

– Потому что настало время. Юра не тот парень, с которым бы я хотела идти по жизни. Я не уверена в нем, не уверена, что он стал бы меня ждать, пока учусь в Академии. Кстати преподавателям понравилась моя картина, и они допустили меня до вступительных испытаний. А папа сказал, что если я не наберу достаточно баллов для бюджета, он оплатит обучение.

– Ого! – Тая энергично запружинила на кровати, – Я так за тебя рада! Уверена, ты поступишь бесплатно.

– Не стоит загадывать, может произойти все, что угодно.

– Только обещай, что не будешь меня забывать.

– Что за глупости? Ты моя самая любимая, и всегда будешь рядом, – Дана села на кровать и обняла подругу.

– С Юрой точно все?

– Да, мы совсем разные. Знаешь, у меня будто была миссия вывести Юру из детства. Сейчас, когда он возмужал, я понимаю, что многого о нем не знала, да и он много о себе не знал. И я его отпустила.

– Он, кажется, не слишком рад свободе.

– Это пока что, потом у него все будет хорошо, а я останусь приятным воспоминанием, первой любовью. Красиво звучит.

– Очень красиво, – Тая грустно вздохнула, – а я осталась Сережиным неприятным воспоминанием. Самое смешное, что я, правда, его люблю, и сейчас готова отдать все на свете, чтобы он снова назвал меня мышкой, пожелал доброго утра и сладких снов. И с ним я целовалась, как ни с кем другим, потому что каждый поцелуй был, как первый.

– Может, позвонишь ему и скажешь, что чувствуешь? – предложила художница. Ей очень хотелось, чтобы подруга была счастлива.

– Нет, будет лучше, если я исчезну из его жизни.

– Мне так жаль, – Дана сжала руку подруги.

– Мне тоже. Бывает сложно признаться, что любишь человека, а потом, когда его теряешь, становиться так пусто, что хочется выть. Так глупо: сам обрекаешь себя на эту тоску, а нужно было просто вовремя сказать «люблю».

Дана нахмурилась, перебирая в голове подступившие мысли. Тая несколько раз попыталась вывести подругу из транса, но не могла. Спустя несколько секунд художница вскочила с кровати и выбежала из квартиры. Тая бросилась к окну, посмотреть, куда понеслась Дана, но подруги уже и след простыл.

Во время речи Таи, Дана подумала об Эдике. Она заглянула на секунду в будущее и увидела ужасающую картину, как она сидит в огромной печали и безумно скучает по молодому человеку, вспоминая его последние слова. Ее же до конца жизни стали бы преследовать мысли о том, что она виновата в его отъезде. Красавица заставила его сбежать из родного города. Еще больше она испугалась собственных укоров в будущем, что не остановила парня.

Эдик выходил из подъезда с чемоданом, когда недалеко от него остановилась машина Михаила Павловича. Молодой человек поставил багаж рядом со своей иномаркой и внимательно проследил, как из подъехавшего автомобиля выскочила взволнованная Дана и понеслась к нему.

– Неси чемодан обратно! – закричала девушка, приближаясь к парню.

– Почему? – удивился Эдик. Он ожидал, что Дана узнала о нем что-то плохое и сейчас будет кричать.

– Потому что, – Дана подлетела к юноше и чувственно его поцеловала.

Молодой человек сначала оробел, но потом ответил на поцелуй, одновременно улыбаясь. Девушка ощущала, как дергаются уголки его рта, и тоже улыбалась. Ребята упивались друг другом, и не могли остановиться. Они смеялись, целовались, успевали что-то говорить, но никак не могли отпустить друг друга. Из машины вышел Михаил Павлович и подошел к парочке.

– Дети мои, – сказал художник, – я вас благословляю.

– Папа, – шутливо буркнула Дана.

Михаил Павлович с улыбкой смотрел на ребят, шутил и сам смеялся над собственными шутками. А Эдик и Дана стояли, прижавшись друг к другу. Молодой человек ласково гладил девушку по волосам, а она обхватила спину красавца, будто старалась удержать его, чтобы он не упал с края пропасти.

На самом деле, они чуть не упали в пропасть, пропасть разлуки. И Эдик, и Дана любили друг друга, но решили пожертвовать собой, думая, что так будет лучше для другого, но в действительности же их счастье состояло в том, чтобы быть рядом друг с другом.

Молодой человек, непременно, дождется художницу. А потом они будут жить вместе и заведут семью. Дана ни на секунду не сомневалась, что именно так все и будет. Эдик – мужчина всей ее жизни, и она поняла, что только он сможет сделать ее счастливой.