Пока не найду - Кристина Янг

— Алиса, Вам нужно как можно скорее разобраться во всем и бежать от этого страшного человека. Все нити моего расследования вели к нему и когда я выпустила статью, ко мне в квартиру уже на следующий день ворвались мужчины с пистолетами и угрожали, что отнимут мою жизнь, если я сейчас же не уничтожу источник информации. Они так меня запугали, что я ничего не оставила. Есть лишь мои слова.

— Я слушаю. Обещаю, он ничего не узнает.

— Да, действительно в машине был кто-то третий и я написала о том, что это дочь погибших, хотя следствие Измира выставили Вас за неизвестного человека. Может они бы смогли установить личность третьего человека, только вот и следствие распустили по этому делу. Джексон Райт прикрыл все и видимо ради того, чтобы Вас считали пропавшей без вести.

Я медленно начала оседать на кресло, ощущая головокружение.

— Теперь об отельной империи. Отели действительно распроданы и это дело рук Джексона Райта, здесь я Вам без сомнений говорю. Я лично наблюдала за тем, как он продавал отель в Нью-Йорке пять лет назад.

— Но как? Он имел на них права?

— Я не изучала досконально информацию про Коллинзов, поэтому ничего не могу сказать. По всей видимости, Ваш отец хорошо ладил с ним, и они работали вместе. Если перед обществом Вы, дочь Даниэля, считаетесь пропавшей без вести, то все права перешли в его руки.

Теперь объяснимо то, откуда у Джексона столько денег. Он просто продал все, что принадлежало моему отцу. Я оперлась локтями в свои бедра и схватилась за голову свободной рукой, взлохматив волосы.

— Алиса, еще кое-что. Это всего лишь мои подозрения, учитывая то, сколько всего дерьмового сделал Джексон. Думаю, он и на это способен.

Я затаила дыхание, подготавливая себя к худшему.

— Тормоза были срезаны.

— Да, я это смогла вспомнить. Я вспомнила день катастрофы.

— Я подозреваю, что это сделал Джексон Райт. Сами посудите. Он тут же начал продавать отели, живет в роскоши и…Вас присвоил себе, — тише добавила она. — Не знаю, какие чувства у него к Вам, но они явно нездоровые.

Я чувствую, что уже не выдерживаю никакой информации. То, что я услышала сегодня, те подозрения, которые подтвердились, принесли за собой груду камней, которые навалили на меня разом и теперь я задыхаюсь под ними. Я поднимаю глаза к небу и осмысливаю, что мне уже катастрофически не хватает свободы. Ее у меня отобрали со всеми крупицами, скрутили тяжелыми стальными цепями и повесили огромный замок, а ключ хладнокровно выбросили.

— Надеюсь я Вам помогла. Берегите себя, — с каким-то отчаянием добавила Каролина.

— Спасибо, что рискнула, — сдавленно ответила я и сбросила звонок, затем встала, вцепилась в перила балкона и склонившись выдохнула.

Сегодня я еще планировала прочитать то, что фотографировала с блокнота в кабинете Джексона, но у меня просто не хватает моральных и умственных сил. Я сейчас стою и думаю только о том, что мою жизнь жестоким образом отобрали. Джексон вершит ею так, как сам того желает. Он скрыл от меня мое происхождение, мое наследство и управляет всем сам. Даже мною.

Неужели все только из-за денег? Тогда зачем ему я? Если мне удалось выжить в катастрофе, то он бы мог просто меня убить. Зачем нужны эти сложные схемы с экспериментальным препаратом, который блокирует мои воспоминания?

Я подняла глаза к серому небу и неосознанно начала верить в высшие силы, которые способны мне помочь. Молила их мысленно о помощи, которая необходима мне как воздух. Я совершенно одна и это понимание вселяет в меня страх и сомнения, что я смогу выбраться из этой дикой истории живой и невредимой.

Мне хотелось вжаться в угол и расплакаться. Моя участь настолько чудовищна, что я заставляю себя видеть этот выход среди черноты, которая обволокла меня и ослепила. Я копаюсь в этой густой смеси из трудностей, страха, сомнений, опасений, безысходности и отчаяния, стараясь всплыть и добраться до берега, где меня укутают спасение, свобода и уверенность в собственной безопасности.

Джексон превратил мою жизнь в игру, когда для меня она стала выживанием. Земные испытания, которые обеспечивает человек для слабого, страшнее адских, которые готовит дьявол. Он наверняка милосерднее Джексона, который осмелился стать властелином моей судьбы.

Я уничтожу его за это.

Когда есть мотивация, то и желание действовать возрастает. Желание растереть Джексона в порошок стало сильнее моего желания вырваться на свободу, поскольку в моем сознании заработал несомненный факт: нет Джексона — есть свобода.

* * *

Во время ужина я сильнее прежнего испепеляла его ненавистным взглядом. Сжимая столовый нож, я не отбрасывала из головы представления, как вонзаю его в руку Джексона, затем в ногу и ударяю его по голове тарелкой так, что он теряет сознание и падает. А я тем временем забираю с собой все улики, некоторые вещи и деньги и сбегаю.

Казалось бы, как все легко. Но этого монстра не стоит недооценивать. Рядом с ним важна бдительность, а не хорошо распланированный план бегства. Рядом с ним важно ждать подходящего момента.

Я сильнее сжала нож в руке, когда в меня неистово ударила очередная волна ненависти. И эта волна вызвала воспоминание…

Он сделал два быстрых шага по направлению ко мне, но моя быстрая реакция дала о себе знать. Я тут же выхватила нож из набора столовых приборов, который к моему везенью находился на раковине со стороны сушилки для посуды, и выставила его перед собой, крепко сжимая в руке. Джексон резко затормозил. Выражение вины на его лице стало более явным.

— Не подходи ко мне! — процедила я. — Клянусь, я воткну этот нож в твое сердце, если ты сделаешь ещё один шаг.

Я затаила дыхание. Слезы застыли на глазах. Мне с трудом удалось как можно скорее вернуться в реальность, пока Джексон не заметил, что со мной что-то не так. Взглянув на нож, а затем на Джексона, который все свое внимание отдал пище, кусая с куриной кости мясо, я задалась одним вопросом: «Кто он, черт подери, такой?»

В моем воспоминании Джексон выглядит моложе, значит этот инцидент произошел давно. Воспоминание появилось, но в какую временную рамку его засунуть это проблематичный вопрос. Ясно одно — я ненавижу его с давних времен. Я даже почувствовала то, что чувствовала тогда, стоя с ножом перед ним, пытаясь защититься — полная враждебность по отношению к Джексону. Разве я бы