Невеста против - Лика Вансловович

Я все та же трусиха и слабачка. Я едва удержалась, чтобы не броситься на его шею и не начать жаловаться и причитать на свою несчастную судьбу! Нет, как же хорошо, что я этого не сделала! Мне не нужны его жалость и сочувствие! Я прекрасно справлюсь и без них!

Неделю назад арестовали Ри, а меня вызвали для допроса — так я и узнала о случившемся в поместье, и это было неожиданно и больно, как если бы кто-нибудь ударил меня со спины кувалдой по голове. Конечно, я не поверила, что моя сестра могла бы совершить нечто подобное, хотя допускала мысль, что даже если обвинения следователя были небеспочвенны, этому все равно должно было быть какое-то объяснение.

Я помню, как земля ушла из-под ног, когда я встретилась глазами с сестрой. На ее лице были синяки, нижняя губа была разбита и припухла. Она казалась такой бледной и истощенной, что я не понимала, как Ри вообще удается сохранять сознание и самостоятельно передвигаться.

Я села с другой стороны небольшого стола и потянулась к ней руками. Она поняла мой жест и с явной неохотой подняла руки и позволила мне коснуться ее пальцев. Свежие корочки запекшейся крови на коже и темные отметины от чужих пальцев — я вскрикнула и испуганно оглянулась. Кто сделал с ней такое? Если это действительно граф Крайнов, то почему никто не обратил внимания на то, как он обошелся с моей сестрой? Почему ей не наложили повязку, не обработали раны должным образом?

— Все не так плохо — виновато произнесла Ри, хмуря брови.

— Не так… плохо? — недоуменно переспросила я. — Они сказали, что обвиняют тебя в убийстве!

Я закрыла глаза, попыталась вдохнуть и не смогла… опять, словно рыбешка, выброшенная на берег.

— Лис? Успокойся, пожалуйста!

Сквозь вату в голове я слышала испуганные бормотания сестры, но они не помогали.

«Дыши… дыши вместе со мной и медленно выдыхай, а теперь еще раз, слушай мое дыхание…» — голос австрийца был громче, хотя его не было рядом, но я заставила себя вспомнить каждое слово и наконец открыла глаза, медленно втягивая воздух через нос.

— Мне уже лучше, — виновато проговорила я, сильнее сжимая пальцы сестры.

— Ты со всем справишься, Лисенок, я зря тебя недооценивала! — она робко улыбнулась.

— Это ведь неправда, Ри? То, что они говорят? Просто скажи, что случилось, что он сделал с тобой?

— Я всегда говорю только правду, ты же знаешь?

Я знала и видела эту дурацкую решимость принять свою судьбу в ее глазах.

Она коротко обмолвилась о том, что произошло, явно утаивая от меня самое страшное и опасаясь, что нам помешают и не позволят договорить.

— Ты ни в чем не будешь нуждаться, у тебя уже есть свой дом и все, что нужно для нормальной жизни. Это далеко, никто не станет распускать сплетни и вредить тебе. Я попросила поверенного сообщить нашей тете о случившемся, и она обещала вскоре за тобой приехать, поклянись, что сделаешь это ради меня? Я должна знать, что ты в безопасности с людьми, которые позаботятся о тебе, пожалуйста!

Я ничего не понимала, и ей пришлось объяснять снова и снова, рассказывать про тетушку, которой я совсем не помнила, про новый дом, в котором рядом со мной не будет самого дорого человека в моей жизни, и о необходимости учиться! Уму непостижимо! Даже находясь в столь ужасном положении, она не изменяла себе, и это было единственным, о чем она хотела и могла говорить! Ей не нужна была моя помощь, она умоляла и требовала меня подчиниться, а я смотрела на нее, как на безумную, и не могла в это поверить.

— Ты хочешь, чтобы я уехала и оставила тебя ЗДЕСЬ? ОДНУ?

— ДА! Я буду писать тебе, со мной ничего не случится: вполне возможно, что я выберусь отсюда, но, если не выйдет, ты не должна быть под ударом в этот момент! Скажи, что поняла меня и сделаешь все так, как я прошу?

Я не смогла ничего ответить, давилась слезами и качала головой.

— Прекрати! — сквозь зубы проговорила Ри и дернула меня на себя, вынуждая столкнуться с ней лбами.

— Они никогда не сломают нас: ни тебя, ни меня! Слышишь? Что бы ни случилось — мы будем сильнее, мы выдержим и снова встанем на ноги! И сейчас тебе придется держать удар без меня — какое-то время уж точно! И ты не имеешь права сдаваться! Ты должна научиться противостоять целому миру, чтобы однажды им всем пришлось принять тебя, смириться с тем, что тебя нельзя сбросить со счетов, что ты сильнее и смелее многих из них! Сейчас твой юный возраст — твоя самая большая слабость, но в то же время это дает тебе время, чтобы учиться и готовиться к настоящей жизни!

Помню, я смотрела на сестру, «настоящая жизнь» которой приводила меня в ужас: она всегда была примером несгибаемой воли и сейчас даже в столь ужасном положении заставляла меня продолжать верить, что она все еще может со всем справиться и одержать верх!

— И где эта девчонка? Какой бес в нее вселился! Я-то, старая кошелка, решила, что она отправилась в свою комнату, а она без вести пропала! — голос Аглаи Александровны где-то совсем неподалеку в миг вырвал меня из мрачных воспоминаний. Я поспешила стереть с лица слезы, вскочила на ноги, одернула юбку, стряхнула с нее пыль и осторожно открыла дверь, стараясь не скрипеть.

— Что-то случилось? — спросила я классную даму, которая явно все еще пребывала не в лучшем расположении духа.

— Конечно, случилось! У нас теперь не пансион, а проходной двор какой-то! Ты что всю свою родню сегодня сюда пригласила? — возмущенно вопрошала женщина.

— Это вы о чем? — недоуменно переспросила я.

— А ты сходи и посмотри своими глазами! — ворчливо отозвалась женщина. — Слава богу, что ты скоро уедешь отсюда: одни хлопоты с такими девчонками!

Я торопливо поспешила вернуться на первый этаж. В душе я надеялась встретить Ри, но была почти уверена, что там меня ожидает та самая тетушка, Агафья Тимофеевна, о которой рассказывала сестра.

Но в действительности я повстречала там своего ОТЦА.

Я остолбенела, подавилась воздухом, в глазах потемнело. Замершее в груди сердце неожиданно заколотилось с новой силой, и я не сбежала, а скорее слетела вниз по лестнице, оказавшись прямо перед ним. Отчего-то я вдруг решила, что во всем, что с нами случилось и происходит сейчас, виноват именно он, хотя, если хорошо подумать, то так и есть.

— Что ты тут делаешь? — грубо, повысив на него голос, произнесла я.

Он несколько удивленно уставился на меня. С нашей последней встречи отец не на много изменился, разве что сейчас он был трезв. Все тот же злой старик, презирающий все и всех.

— ТАК ты теперь встречаешь своего отца, дочь? — с хорошо знакомой мне угрозой в голосе спросил он.

Во мне откуда-то взялся огонь ненависти, и я вместо того, чтобы испугаться, расправила плечи и встретила его взгляд спокойно.

— Ты мне никто! Чужой человек, я тебя не боюсь! — раньше я не смела перечить ему, а теперь…в меня словно бес вселился.